Некуда больше идти. Не надо больше никуда идти. Можно идти теперь, куда угодно. Вольная воля.
Женщина вдохнула полной грудью и произнесла в воздух слово. Собрала его звучание в руку, а оно превратилось в золотое семечко.
Подыскала тогда она место подходящее неподалёку, выкопала неглубокую ямку и посадила сияющее семя. Тут же на том месте проклюнулся росток и стал расти прямо на глазах. В одночасье выросло гигантское дерево — высоко в небо! — так, что верхушка его ушла за облака.
я магическое дерево-кормилица всего сущего
иногда я приношу яблоки
иногда даю орехи
иногда с ветвей на землю сыплется виноград
в моих жилах течет то вино, то молоко
мои поры выделяют сладкий сироп
внутри мякоть хлеба, а крона из пряных трав
5
Первый луч солнца упал на пепелище. Скользнул на горку золы — всё, что осталось от замка. Оттуда, встряхиваясь от головы до хвоста, взъерошив и топорща перья, встала золотая птица. А из-под её крыла, как из-под щита, поднялся мужчина. Стоит, решительный, статный, в свете сияющего золотыми лучами сокола, и смотрит твёрдо и прямо.
Сокол переступил с ноги на ногу и взмыл в голубую ввысь. По изломанной, в глубоких трещинах, земле пошёл мужчина. Туда, за птицей, что как ясная звезда сверкнула в бледно-розовом рассветном небе.
И идёт мужчина, а истрескавшаяся пустыня под его ногами вдруг покрылась ковром из трав, расцвела луговыми цветами. Пунцовый клевер, ароматная душица, пряная мята, ярко-жёлтый девясил, белоснежная ветреница, алые маки, колокольчики, фиалки, ромашки, васильки. Воздух наполнился сладким летним благоуханием. Вот это да! Там, где торчали палки тощих деревец, — дремучие малахитово-зелёные леса. Там, где еле текли струйки воды, — полноводные серебристые реки. И над всем этим — чудесное дерево-великан с диковинными цветами, сладкими фруктами, разноцветной пастилой и карамельными пряниками!
Идёт мужчина — и ползут, и летят к дереву полчища жуков и букашек, насекомых всяческих.
Идёт мужчина — и летят к дереву птицы разнообразные: голосами и оперением.
Идёт мужчина — и сбегаются отовсюду звери всевозможные. Вон заяц скачет-поскачет с длинным ушами-лопастями. Вон ёж семенит, водя носом по воздуху, морщится. Вон медведь переваливается с боку на бок. Спешат, обгоняя друг друга. Пауки и червяки, воробьи и соловьи, и олени, и куницы, и еноты, и лисицы. Кого только нет!
6
Прослышали о чудо-дереве и люди, и стали съезжаться к нему с разных концов света. Появилось сначала неподалёку несколько домиков-хозяйств. Глядь, а уже образовалась деревенька. И закипела работа. Разрослись семь дворов аж до города белокаменного — большого, многолюдного. И жители его, добросердечные и благоразумные, все почитают это дерево, заботятся о нём, берегут, не берут от него лишнего. Живут сытые-довольные. Занимаются, кто чем: кто пирожки печёт пышные, кто песни слагает грустные и весёлые, кто колёса к телегам мастерски приладить умеет, кто лавку держит, где всё, что необходимо, легко найти можно, кто за звёздами следит и изобретает конструкции мудрёные, кто горшки ладно лепит, а кто искусно их расписывает — аж загляденье.
Женщине нашей скиталице так по душе пришелся город этот. Поселилась тоже в нём. Обрела, наконец, пристанище. Затерялась среди люда многочисленного, будто всегда так и было.
Где же искать её теперь? Как теперь её найти?
7
Остановился мужчина на входе в город в задумчивости. Вздохнул: «Ничего не поделаешь.» И завернул в каменные улочки. Долго искал он её по всем домам — всё без толку. Исходил все улицы городские вдоль и поперёк. И на главной площади побывал, и на окраинах. Нигде нет. Как в воду канула гостья таинственная.
И вот, к вечеру, бредёт он бесцельно, в сосредоточенном размышлении, не замечая ничего вокруг и задевая плечом прохожих в толпе. Народу кругом — весь город на улицу вышел. По широкому проспекту, украшенному гирляндами и разноцветными флажками, тянется карнавал с блестящими трубами и громкими барабанами, шествует в сторону нависающего по-над городом дерева-великана. Прямо под сказочным деревом настоящий пир: пиво и вино льются рекой, в высоких палатках что-то шипит и сладко дымится — готовятся вкуснейшие угощения и яства. Уже издалека доносятся аппетитные запахи и видно, как колеблются от ветра бумажные фонарики. Толпа вынесла героя повествования на широкую поляну, мерцающую разноцветными лампочками и бурлящую людьми в пёстрых одеждах. Там песни и пляски, там шуты и скоморохи, там магические фокусы, и даже глотание огня. Шум-гам. Кто-то из прохожих всучил ему блестящую бумажку, сложенную пополам, вынув её из большого количества таких же фантиков, сложенных в целлофановый мешок. На бумажке — золотая метка.