Быть может, хоть брезгливость вас удержит.
Альда.
Не сама иду — несет меня смерч,
И на сердце кладет леденеющий перст
Смерть.
Луис, идите во дворец!
Завтра я должна быть у Гонгоры, не то конец!
Луис.
Зачем? слушать как он поносит Диего?
Поздравить его с сегодняшней победой?
Альда.
Не надо этих слов. Теперь можно только ждать и молиться.
А то, что будет — не может не быть.
Луис.
Зачем? перед убийцей преклониться?
Альда.
Нет, я иду сама убить.
Луис.
Простите! простите, Альда!..
Альда.
Не радуйтесь!
Не печальтесь!
Так надо.
Луис.
Я не стану вас отговаривать.
Но надо быть трезвой, не только смелой.
Лучше принять участие в заговоре,
Это полезней для нашего дела.
Альда.
Луис, — я от вас не скрываю, мое дело не ваше.
Мне очень, очень тяжко!..
Вы и они — это война.
Только я одна, совсем одна.
Вы — два лагеря, я одна в ночи, и ветер мой плащ вздувает.
Вы — два берега, я не мост, а река, что их делит, и спуск крутой и плоский луг ласкает.
Я глядела в глаза ему и вам — тот же огонь,
Также спорят зрачки с ночами,
И если поднять на солнце его или вашу ладонь —
Тот же розовый вспыхнет пламень.
Что будет? он сейчас еще ходит, кровь густеет в висках, гроза в глазах,
Он упадет, недвижный, серый прах…
Все равно! вед нельзя беречь…
Луис.
Мне страшно за вас — слишком тяжел крест.
Альда.
Легко умереть, но надо убить. «Не мир, но меч».
Не только муку взять — и грех.
Идите Луис! еще эту ночь пережить остается…
Я жду вас завтра с пропуском.
Луис.
Я знал на земле ваше имя…
Только имя и лик.
Я вас любил. Вы мимо проходили.
Прошли.
Я не понял, но принял.
Я сделаю все о чем вы просили.
Я думал дать вам радость, а теперь
Я дам вам смерть.
(Уходит)
Альда.
Какая смута!
Чужая стезя.
На кого подымаю я руку?
А опустить — нельзя.
Была, молилась, росла
Среди тихих подруг…
Теперь я только стрела,
И кто натянул этот лук?
Хуже иль лучше —
Кому судить?
О, неминучая,
Скорей иди!
(Падает на колени перед статуей Богоматери. Входит Тереза, причитая)
Тереза.
Семь ночей кричали неуемные,
Заклевали моего лебеденыша,
Заклевали, закопали под ракитами.
Холодно тебе, родимое дитятко.
Выйду, завою, землю разрою, лягу около.
Согрею тебя моей грудью теплой.
Только из сердца не закаплет кровь горячая,
Очи мутные больше не заплачут,
Ногой не топнешь, не тряхнешь головой…
Альда.
Не вой! ради Бога, не вой!
Одного уже нет, другого не будет.
Любим, судим и губим.
Один в земле, другой еще ходит, говорит зачем-то, спорит.
Тереза.
Горе ты, горе!
Всем один венец! всем один конец!
С четырех сторон гореть, да на одном огне!
Альда.
Тереза, а я могла бы убить Диего?
Вот так — подойти и выстрелить…
Тереза.
А про это никто не ведает.
Уж кому на роду написано…
Только горя на землю много пущено,
Горючее оно, неминучее…
Альда.
Всю жизнь томиться, ждать этой встречи.
Встретить.
Свершилось. И неугодно.
Другая судьба, другая дорога.
Суждено ненавидеть любя.
Убить свою радость, себя, себя.
Тереза.
Всем один конец, одна дорога.
Диего мой!.. Господи, душу его упокой!
Альда.
Господи, я не дрогну.
Да! (подымает руку) вот этой рукой!..
Действие третье
Дворец, кабинет Гонгоры. Педро, Пабло, Родриго.
Педро.
Да, хорошо эти господа жили.
Родриго.
А по моему скучно — столько золота и пыли,
Конечно, «аристократической» пыли.
Педро.
Что ж можно и развеселиться, каждому свой черед.
(Отворяет шкап)