Главное — это учет.
Посмотрим что у них в архиве…
(Вынимает бутылку)
Куантро, и хорошая марка.
Пабло, вы любите Куантро?
Пабло.
Кто это? бланкист? или сторонник Маркса?
Бутылка? Алкоголь? Он только сознание трудящихся одурманивает.
Вы ведь знаете, что я сторонник абсолютного воздержания.
Педро.
Пабло, а вы были когда-нибудь в театре?
Пабло.
Один раз, в Бургосе. Мне пришлось тогда от жандармов прятаться.
Там какие-то безыдейные женщины прыгали по сцене.
Я объясняю подобные явления отсутствием просвещенья.
Педро.
Ну, и чудак! Вы похожи на монаха или на ребенка.
А в жизни столько прекраснаго… Посмотрите-ка.
(Заглядывает в боковую дверь)
В приемной ждет Гонгору
Очаровательная просительница.
Пабло, а вы знали женщин? только скажите правду…
Пабло.
Конечно! а гражданка Агнесса? — она участвовала во всех заговорах.
Педро.
Но гражданка Агнесса современница Наполеоновских войн, и похожа на ведьму Гойа.
Пабло.
Что ж, за то она опытна в конспирации, и многих молоденьких стоит.
Родриго.
Вы не знаете нашего Пабло! Мы как-то с ним мимо садоводства проходили,
Я показал ему на чудесные лилии —
Так он нарочно отвернулся и пошел скорей в смущении.
Пабло.
Я был погружен в раздумье.
Я всегда отвертываюсь, проходя мимо цветов или красивых женщин.
Они мешают мне думать о фаланстере и трудовой коммуне.
(Педро и Родриго смеются. Педро закуривает сигару)
Педро.
Мы не аскеты, есть услады и для нас,
Я знаю толк в вине и в барышнях.
Мой идеал, чтоб каждый, даже папуас,
Курил бы вечером такую же сигару,
Конечно после честно проведенного и трудового дня.
(Заглядывает в дверь)
Черт побери! но отчего я не Гонгора,
И эта красотка ждет не меня.
Родриго.
А вы ее примите вместо Гонгоры. Ну кто там разберет?..
По крайней мере — забавный анекдот.
Для меня переворот — нечто вроде цирка.
Все становится наоборот,
Шиворот навыворот.
Гидальго жирненький в цилиндре картошку чистит и осла скребет,
А я вот в этом кресле с графскими гербами,
Пишу приказ… «об уничтожении Имперской власти в Германии».
Перекрасить вывески, переставить календарь, перепутать имена,
Заставить каталонца говорить по-якутски,
Теперь октябрь, не все ль равно — «провозглашается весна», —
Вот это революция!
Педро.
Ты фантазер! Мое желанье сейчас более скромно —
На полчаса превратиться в Гонгору.
Глаза какие! точно искры вспыхивают.
(Родриго тоже заглядывает в дверь)
Ну, как? прозрели?
Родриго.
Она похожа на того роялиста.
Что с ним?
Педро.
Расстрелян.
Родриго.
В ней что-то необычное… невнятное…
Я бы боялся с ней остаться…
(Через другую дверь входит Гонгора)
Гонгора.
Вы заняты?
Родриго.
Мы разрабатываем планы восстания в Германии.
Гонгора.
Наши войска разбиты у Карэбы.
На базарах четвертый день нет хлеба.
Народ ропщет. Нельзя терять ни одной минуты.
Они готовятся исподтишка. Они хитрее нас.
Это двенадцатый час,
Не мой, не ваш — Революции.
Пабло.
Гонгора, я разработал до мельчайших деталей
План общественного кормленья грудных младенцев в народном сквере.
Надо чтобы граждане со дня рожденья приучались
К новой социальной эре.
Гонгора.
Войска Руиса в трех переходах от Картагена,
А вы лепечете о младенцах.
Я был в комитете, там со вчерашнего вечера грызутся
В десятый раз голосуют резолюцию
О нашем отношении к последнему письму Бакунина,
И о том, допустимы ли памятники в Коммуне…
Пабло.
Вопрос о памятниках мною обследован, надо все решения пересмотреть.
Гонгора.
Теперь надо одно — уметь умереть.
Родриго.
Вот я хочу умереть. Дайте мне десяток резвых ребят