Я понимал. Тут половина самого Гиляруса, треть толстого Арриана, а все остальное и впрямь, снасть камбалья, от старости. Они тут через одного устают жить за полсудьбы до дряхлых лет. Заранее старятся. Дельный человек Гилярус, но думает не о том. У наших, у Крыс, было как? Допустим, двое по закону должны выйти на поединок. Всем ясно, кто кого убьет. Но даже самый слабый поединщик, про которого все знают, что он не жилец, да и сам он знает, все равно, Аххаш, не к смерти готовится, а все думает, как бы ему изловчиться и зарезать второго, хоть бы и против судьбы. Ладно. Наллан Гилярус был откровенен со мной.
— Если тебе понадобится моя помощь и если нам с Ланин это не будет стоить рабства, казни или унижения, можешь рассчитывать.
— Я благодарен тебе, Малабарка. Я рад твоему решению.
Мне и до твоей Империи дела нет, префект. Испустит она дух, не испустит, когда испустит... Нергаш ведает. Но сам ты мне по душе.
— Вот что, Малабарка. У нас есть древний обычай... Очень древний, еще с тех времен, когда Империя была не больше Мунда с окрестностями, слова «император» не существовало, а правили цари. Понимаешь, Малабарка, мы не любим отменять древние обычаи, если они не слишком сильно мешают нам жить...
В первый раз он говорил вот так об имперцах: «мы», «нам». Как о своем народе. В его голосе не было фальши. И в первый раз, Аххаш, я почувствовал тоску: нас с Ланин только двое...
— Этот обычай называют «налог кровью». Тот, кто служит в действующей армии, на войне, считай, выплачивает налог собственной кровью. Если он чужак вроде тебя, но не берет денег хотя бы за три месяца службы, то становится одним из нас. Я, конечно, повел разговоры о вашем прошении. Это дело долгое и не до конца верное. Может быть, ты пожелаешь решить все проще и быстрее? Война — вот она, заглядывает нам в глаза...
«Одним из нас...» Макрель потрошеная! Все вроде верно. Только, мне кажется, Аххаш, это ему надо стать одним из нас. Одним из... не знаю кого. Из тех, кого сейчас только двое. Чума! Тут нет никакого смысла. Но как-то... оно... правильнее.
Конечно, этого я ему не сказал.
— А Ланин? — Как бы тебе это объяснить... Мы находимся в состоянии вечной вражды с лунными. Э-э... в состоянии непрекращающейся войны. Никому и в голову не приходит предложить им мир. Они, кстати, придерживаются того же мнения. Э-э... в сущности, мы похожи на двух стариков, которые живут по соседству и смертно друг другу пакостят. Один никак не может задавить другого. И вот они приглашают других соседей — помочь в драке... Кончится тем, что соседи помоложе задавят обоих... Впрочем, я увлекся. При всем том важнее иное: Ланин, кем бы она ни была, прежде всего женщина. Если она станет женой императорского подданного, никто не станет задавать вопросов.
Я ожидал какого-нибудь дерьма в этом роде. Ладно, мы на их земле. По какому обряду нам с Ланин соединяться? По нашему? По лунному? По имперскому? Под рукой какого бога? Того, чье имя нам, снасть камбалья, не открыто? Надо бы крепко поразмыслить. Есть тут какая-то уловка, какая-то хитрость...
— Кем я буду?
Заулыбался. Все-таки вышло по его, пристроил меня к делу. Ладно. Работа привычная.
— Я, как префект, обязан набрать для галиада, так у нас называется командир...
— Я знаю.
— Очень хорошо. Я должен дать галиаду вспомогательные войска. Хоть немного. Я нанял двести сорок человек сброда из разных мест. Тут и наши, и варвары... Прости, если это слово задевает тебя. Я не вкладываю в него ничего оскорбительного. Просто в нашем языке нет другого слова, которым я мог бы назвать...
— Мне все равно, Гилярус. — Чуть было не сказал «мой друг Гилярус». И ведь не соврал бы, Аххаш, откуда ни посмотри, не соврал бы.
— Вербовщики мелких и малосильных не брали. Так что наемники должны быть не так уж плохи по отдельности. Правда, в одном строю они никогда не стояли... Лошади и оружие — за счет казны, из арсенала провинции. Еще у меня есть восемьдесят маг’гьяр.
— Уже кое-что.
' — Да. И у меня нет командира для них всех. Железный Волк — подходящее знамя для такого отряда. Ты не находишь?
Что ж, я взял у Империи много крови. Пора выплатить должок... А!
Тут меня холодком пробрало. От макушки до пят. Что-то говорило мне: вот! смотри, само идет! не упусти! иди, иди в эту сторону! ну! давай! сюда — будет правильно! должок? налог? дурак! просто тебе нужно именно сюда! ну! ну! не упусти!
Как странно, рыбья моча! Очень странно. Я почувствовал себя старой корабельной баллистой. Вот на мой желоб приладили тяжелую стрелу. Вот зацепили тетиву лука, покрутили колесико... Я кожей и плотью ощутил, как меня выгибают для выстрела, как мои деревяшки поскрипывают. Каждая деталька меня-баллисты наполнилась радостью. Вот оно, Дело, для которого меня предназначили...