Правда, шести тысяч они не собрали. И пяти-то тысяч не собрали. В Регуле Каструме позвали меня на военный совет. Прихожу в палатку претора — так имперцы старшого у себя называют. Тут и галиад Гай Маркиан, он вроде помощника или заместителя у претора, и старший центурион Руф, и трибуны воинские, четыре головы, никак имен не запомню, кроме одного, Гая Манлия. Про Манлия люди хорошего мнения, да и Руф тоже. Мол, ничего, отличает дротик от бабьей сиськи, знает, мол, что иначе ухватываться надо... Чем их трибуны занимаются, я не умею понять. Кем-то они по очереди командуют, но кем? Наверное, сам Нергаш не объяснит. Еще командир легковооруженных — пузатый, весь оплывший, как он только хребтину коню своему еще не сломал? Сам претор, Луций Элий Каска. Седой, на вид крепкий еще, глаза глядят сурово, на коня резво запрыгивает. Только знаю я таких людей, в них снаружи все крепко, а внутри, Аххаш, нет нужной прочности. Раз вдаришь — стоит. Другой вдаришь — стоит, нормально. А на третий раз ты в нем дыру кулаком проделаешь, был вояка и нету, кулак твой у него из поясницы торчит, труха осыпается... Ну точно. Руфая хотел расспросить: какие, мол, у нас мастера, что за народ, дело знают? Руф кочевряжился. Не может он своих перед чужим ругать, не в характере это у Одноглазого. Потом сказал: Гай Маркиан — знатный человек. Хорошего рода. И оратор порядочный. А Луций Элий Каска по роду и знатности еще выше стоит, к самому Громовержцу род его восходит, отец у Каски был умный человек, а мать — порядочная, добродетельная женщина, в трех войнах сам претор участвовал, будучи на разных командирских местах, император Констанций Максим его хвалит, а еще претор смолоду отличался такой силой, что в кулачном бою снискал себе венок.
Я оторопел:
— В деле-то они... как?
Руф злится:
— Сказано, в кулачном бою снискал себе венок!
— Вот же чума! А по камню он не мастер резать?
— Нет, — говорит мне Руф.
Какая дурь выходит, если я понял правильно: Каска от Маркиана отличается точно настолько, насколько здоровое крепкое дерьмо лучше жидкого поноса. Выпало нам с Руфом невезение. Не той гранью кубик лег.
Я по привычке посчитал, сколько нас тут собралось, в палатке. Давно не считал. К чему? Те боги ушли, этот бог, наверное, даст иные приметы и обычаи... Вышло худое: несчастливое число 13. Пустое, конечно, дело. Но что-то из-за этого мне сделалось зябко.
Каска завел разговор о том, сколько у нас всего людей. Он рассчитывал на пять тысяч шестьсот, но впечатление другое. Я опять удивился: чего ж он вышел, таких вещей не зная? Торопились, конечно, но... Ладно.
Принялись считать. Сам претор из Мунда привел и в Лабиях набрал пять сотен конницы. Того, вернее, что в Империи конницей называют. Я так понял, в конниках у них тут служат молодые парни из богатых семей. То-то, вижу, у них шлемы разной масти, оружие все в затеях, серебро-золото, плащишки расшиты всякими зверями-цветами, хороших денег стоит... Обязаны служить, вот и служат. Кое-кто, правда, вместо себя наемника поставил, но тут надо было доказать: мол, здоровье хлипкое или императорское разрешение, или еще какая-то дребедень, только бы не служить. В общем, пять сотен. Моих людей триста десять. Ну, нас одного за половинку считают. Носы морщат, не говорят, но понятно: сброд вы, и ничего иного. А настоящий-то сброд у Каски за легковооруженную пехоту сошел. Вот где бродяга на бродяге, как бы им оружие свое до боя донести и по дороге не пропить, хотя б и под страхом смерти... Такие оборванцы! Этих — три сотни, понемногу подходят еще отряды из разных мест. Может, соберется их с шесть сотен голов. Главный недобор у галиаров. Изо всех сил старался Наллан Гилярус, но не вышло у него в бедной провинции набрать столько солдат. Галиаров три шестьсот. Правда, выглядят они исправно, нехватки почти ни в чем нет, разве, жалуются, стрел маловато, да оружие каждому третьему досталось из каких-то старых трофеев, на новое денег не нашлось.