— Дай цену, — говорю ей.
Дает. Цена — тоже ничего особенного. Голос низкий, как у мужчины. Отвечает нагло, но к словам не придерешься, обычные слова. Произносит их шлюха нагло. Баба-ху- тель, видно сразу.
Я совсем уж пьяным притворяюсь, покачиваюсь, бормочу. Отдал серебро, пошли к ней в комнату. Холодно, Ах- хаш! Когда начнет-то она разбойничать? Или, может, мне как-то начать? Недолго я размышлял. Уселась девка на ложе, простое дерево с соломой сверху, глядит на меня пристально, вздыхает.
— Не такой уж ты и пьяный. Еще один осел со мной драться пришел. Дружок, либо я все тебе как обычно отработаю, без кулаков, либо смотри у меня... — и ножик вынимает.
Ножик я у нее отобрал.
— Что остановился? Хотел бить — бей. — В глазах у нее усталость и, может, еще презрение. Вы, псы, затравили меня, лису, но пощады просить у вас не стану. Вот чем от нее веяло.
— Отработай как обычно.
И как обычно я забрался на нее, лежит девка бревно бревном, шевелится чуть-чуть, не даром же деньги взяла. Любой женщиной приятно владеть, даже такой. Взял ее, вот еще чуть-чуть мне надо, слышу, опять вздыхает и говорит вежливым голоском в сторону, будто бы и не мне:
— Скотина. Неужели вы больше ничего не умеете?
Наверное, обычный клиент ее либо отлупит после таких слов, да и плюнет, уйдет, либо просто плюнет и уйдет. Но уж не кончит ни тот, ни другой. А мне интересно. Как раз чуть-чуть не добрал, но мы народ такой, походы долгие, захочешь, об деревянную лавку кончишь. Хоть бы что она мне сказала, а кончил бы. Ладно, Аххаш, интересно мне.
— Не старайся, — говорю, — все у меня будет. — Молчит. — Как тебя зовут?
— Вовремя догадался спросить... Фалеш.
— А что ты сама такого умеешь, Фалеш? Что в тебе, простой шлюхе, такого особенного, дерьмо рыбье?
Сильные ее руки сделали несколько движений. Как мои, когда в них оружие. Шея моя, спина и еще кое-что почувствовали: да, есть особенное в шлюхе Фалеш.
Малабарка Габбал ответил ей, как умел. Умею ведь кое-что. Просто из женщин это тоже мало кому надо.
Она усмехнулась, взялась за мои губы.
А!
Потом я взялся за ее.
Не хотела она показать, но я понял: пробрало ее, стерву.
Тут Фалеш принялась полное свое искусство предъявлять, и я не помню женщины более ловкой и умелой. Ну а Малабарка постарался ей подыграть, как щитоносец доброму лучнику.
Вышло так, что дважды кричали мы вместе.
— Приходи завтра, Малабарка. Буду тебя ждать.
Назавтра Фалеш не взяла с меня денег. И на третий день. А потом я увидел на ее теле синяки и опомнился.
— Я могу забрать тебя с собой. У меня нет ни одной жены, сделаю тебя первой.
Плачет.
— Что плачешь? Соглашайся.
— Да я-то согласна, только кто отпустит рабыню? По закону я вроде рабыни, долг в двадцать золотых, и еще проценты. Отрабатывать год или два. Радуйся так, пока можно, Малабарка...
Вот, значит, как дела у них делаются. Гай Дуг, когда я к нему заявился, волком смотрел. Ну понятно. Девка его с меня денег не берет, а с другими ей работать некогда. Какая она, моя Фалеш! Ни разу не сказала мне, ни словом не обмолвилась. Видно, как ни бил ее Дуг, а денег не выбил. И покорной не сделал.
Плохая у нас вышла беседа, не хотел он девку сбывать. Ждал от нее больших прибылей. Но он — это он, а я — это я. Отдал мне Фалеш Гай Дуг, взял много, но отдал. Мы напились с ним вдвоем, он мне кабальный свиток на девку выдал, махнул рукой. Ладно, мол, уломал, владей.
Я принес ей свиток. Решай мол, свобода теперь твоя. Со мной или как? С тобой, Малабарка! И не было в моей жизни ночи, лучше той...
Утром я пошел по делам, а к вечеру должна была Фалеш с пожитками прийти на корабль. Нет ее. Ночью к ней пошел. И там нет. Да что за чума! Назавтра мне передали: среди улицы какой-то старый клиент затеял с ней препираться, схватились за ножи, изранили друг друга. Городская милиция таких людей не любит. Портовые кварталы требуют жесткой руки. Я это понимал. Пангдам живет железным порядком,, не будет порядка — всему конец. Но здесь не как в Империи, здесь порядок не на законе держится. Здесь иначе. Чуть шевельнулся против течения, чуть обеспокоил людей, чуть торгу помешал — и конец тебе. Без суда, не разбираясь особо, вздернули обоих...
Я полстражи стоял и смотрел на виселицу. Потом выкупил тело, нашел в порту двух бродяг, которые брались за любой заработок, дал им денег. «Похороните мою Фалеш, как положено по местному обряду, — говорю. — Тело у вас закапывают в землю? Вот и давайте. Ученого человека пригласите, пусть почитает над ней, что нужно. Два медяка в рот сунете, так тут делают? Брат мой Милькар с вами пойдет, проверит, чтоб все чином...» Милькар молча с ними отправился, ничего не спросил, хоть и не было у нас уговора заранее. Видел, что я, как я... Ну не могу я смотреть, Аххаш и Астар, чтоб в землю ее, а не на волну! На губы ей комья падать будут, а эти губы недавно меня целовали...