— Зеркало? — изумленно переспросил Дэвис. — Да не заговариваетесь ли вы, милейший?
— Извините, я и впрямь… Продолжайте, доктор.
— Что, собственно, продолжать? Все работы по монтажу я проделал сам, как вы и сказали. А картина… О, как она меня мучает! Она висит на том же самом месте со дня покупки дома. Что, Арчер, возрадовались промыслам дьявола, да?
— Нет, промыслы нечистого меня, мягко говоря, огорчают. И по мере своих скромных сил я пытаюсь им противостоять. Огорчает меня и другое — я очень легко обнаружил ваш тайник.
— Да, действительно. Как это произошло'?
— Очень просто — я подошел поправить картину. Она у вас всегда висит криво?
ОКОЛО ВОСЬМИ ЧАСОВ ВЕЧЕРА СЛЕДУЮЩЕГО ДНЯ Дэвиса вывел из состояния глубокой задумчивости нарастающий по силе звук, похожий на жужжание огромного шмеля. Профессор поспешно поднялся на палубу. К борту «Миража» приближалась оранжевого цвета лодка под мотором. Звук его неожиданно смолк на высокой ноте, лодка мягко ткнулась резиновым носом в борт яхты.
— Как ваши дела, Томас?
— Все в порядке, мой капитан. Помогите мне вылезти из этой груши!
Через пару минут Арчер, расположившийся в шезлонге на корме яхты, за обе щеки уплетал бутерброды, запивая их пивом.
— Пожалуй, всю необходимую информацию я уже собрал. И все равно, цельной картины случившегося пред-ставить пока не могу. А время не ждет… Сегодня-завтра надо основательно поработать этим. — Он постучал себя пальцем по лбу. — Славно же я попил пива, док! И прихватил с собой. — Томас показал на свою объемистую сумку. — Хочу и вас угостить.
— Далось же оно вам, право слово.
— На морском судне всегда должен быть запас пресной воды, мой капитан. Но не мог же я покупать воду! Меня бы приняли за ненормального.
— Пожалуй, вы правы. Том Арчер скупает минеральную! Завтра к вечеру все уже говорили бы о вашем таинственном двойнике. — Дэвис слегка улыбнулся.
— Сэндвичи превосходные, док. А какой аппетит я нагулял во время моей охоты! Как вы? Судя по вашему мирному виду, вы еще никого не подстрелили. Но револьвер хорош, правда? Такие большие увидишь только в вестернах.
— Мистер Охотник, эта штука называется пистолет, пора бы вам знать! — Профессор засунул обратно в ко-буру полуавтоматический браунинг.
— Какая разница? Главное, что он вам не потребовался. — Арчер помедлил. — Пока. Многое вспомнили, доктор?
— Практически ничего. Знаете, Том, я не спал про-шедшую ночь, и у меня растущее чувство страха перед наступающей.
— Ага. Оно вас гнетет и мешает вам сосредоточиться. Вот что… Мы можем до утра заняться анализом и сопоставлением имеющейся информации, а потом отсыпайтесь сколько хотите.
— Спасибо, Томас. Надеюсь, вы не думаете, что я…
— Не думаю, — перебил Арчер. — А вот я дикий трус… Плохо, что вы ничего не вспомнили. Слушайте, может, я сам буду задавать вопросы вам?
Дэвис согласно кивнул.
— Отлично. Возьмите пиво и скажите для начала, что вы вообще помните об этой комнате.
Профессор внимательно посмотрел на Арчера:
— Комната, вы сказали?.. Комната… Я и вчера вечером что-то пытался вспомнить… Что-то очень далекое… Нет, не помню. Вы сами хорошо запомнили библиотечную комнату, Том?
— Приятное впечатление. Хотя правильнее ее бы назвать залой, причем весьма необычной конфигурации, похожей на… кисть руки с парой дюжин пальцев-коридорчиков.
— Или на спрута со щупальцами, — предложил свой вариант Дэвис.
— Да, спрут… высасывающий безлунными ночами человеческие жизни. Впрочем, эти аллегории не для ваших нервов… Итак, что было необычного в библиотеке в то утро?
— Я уже все вам рассказал. Этот пепел на столе, торопливые каракули на немецком… Я вспомню их, будь я проклят!
— Не волнуйтесь так, доктор, прошу вас. Конечно, вспомните. И я постараюсь вам помочь… Это все?
— Спички на столе и… Да, все.
— Спички. Несколько сломанных и одна-две обгорелые, так?
— Понимаю вас, Томас. Штуки три она могла сломать о коробок — у нее тряслись от страха руки.
— Хм, вспомните, как я щелкал зажигалкой.
— Сейчас я отчетливо вижу эти спички, еще две обгорелые, одна почти полностью. Да, точно.
— Вот как? Она не была сломана?
— Кажется, нет. — Дэвис немного помедлил. — Нет, точно. Мне еще тогда в голову пришла дикая мысль, — а не играла ли она, словно ребенок, в спички.
— В спички? Играла в спички? — переспросил Арчер.
— Ну да. Это глупость, конечно… В общем, есть такая детская игра — кто больше сожжет спичек, причем целиком. Но по правилам, их нельзя переворачивать.