— Не иначе как он, Туз Пик, везде оставляет пепел как свою черную метку. «Я проникаю всюду, и вот мой знак». О его тщеславии я уже, кажется, говорил.
— Да, кроме гипертрофированного тщеславия, нуждающегося в подкреплении высокомерным и постоянным самоутверждением, других причин, побуждающих его оставлять повсюду пепел, я не вижу.
— Док, а как он умудрился подкинуть пепел в ящик епископа почти семьсот лет назад?
— Кто знает, что произошло зимой 1322 года? Воз-можно, Туз Пик использовал информацию о пепле, обнаруженном в загадочном ящике, как отправной момент для несколько своеобразной манеры самоутверждения, — сказал профессор. — Кстати, вы согласны со мной, что ящик епископа представляет загадку?
— Которую я попытался разгадать. Да, она осталась — статуя из эбена появилась после смерти епископа, а для статуэтки он слишком велик. В нем хранилось нечто ценное — недаром он запирался на замок. И это ценное Эльза наверняка забрала с собой, в ящике осталась лишь горстка пепла… Опять пепла… Да, но как Хозяин узнал про ящик?
— Взял да прочитал письмо Шрайдера, — ответил профессор. — Неужели это так сложно?
— Нет, это не сложно, — облегченно вздохнул Арчер. — Я вижу все своими глазами: Элис Эдсон с письмом и бумагой в руке заходит в залу, включает свет, разыскивает нужную ей книгу и начинает с ней работать. На все это она затратила минуты четыре. Она делает вы-писки, листает страницы, сверяет текст, снова что-то записывает, не подозревая, что через три минуты погаснет свет и столько же ей останется жить. Но песочные часы уже ничем не остановишь… После ее смерти Хозяин просматривает все, что лежит на столе. Вот тогда он и ознакомился с письмом Шрайдера.
— Чтобы с ним ознакомиться, он должен был неплохо знать немецкий, — добавил профессор.
— Безусловно — иначе он бы забрал письмо. Так вот, после его прочтения в голове Хозяина рождается идея — ничего на столе не трогать: кучка пепла, оставленная жертвой, привлекла его внимание. Пепел упоминается в комментариях и одновременно лежит на столе — каково! Необъяснимая мистика! А книгу он аккуратно ставит на место, — заключил Арчер. А книгу он аккуратно ставит на место, — заключил Арчер.
— Книгу с рукописью про тинктуру?
— Естественно, и сразу после ознакомления с ней.
— Так что же ему еще нужно? — спросил профессор. — Он знал в с е еще семь лет назад!
— Ему нужны вы, неужели не понятно? — ответил Арчер. — Вы, знающий что-то важное, которому сами не придаете значения. И вот еще что — статуэтку работы Уильяма из Адесвальда вы ни разу в замке не видели, верно?
— Нет… — Профессор подумал. — Деревянную статуэтку, изображающую обнаженную женщину, да еще столь ранней работы, я в замке не видел. Но что с того? Рукопись из нее безусловно извлекли еще во времена оны.
— И она была переплетена и поставлена на одну из полок в библиотеке. В тот роковой вечер ее просматривали два человека — Элис Эдсон и после ее смерти мистер Копье.
— Что он от меня хочет, Том? Я ничего не знаю, клянусь!
— Нет. — Томас отрицательно покачал головой. — Вы очевидно, просто не помните. И это очень плохо.
— Почему? — спросил Дэвис напряженным голосом.
— Статуэтка, она давным-давно пустая.
— Ну и что?
— Да то, что она должна стоять на самом видном месте в замке — кто же скрывает память о предках в собственном доме.
— Вы не могли бы мне хоть что-то объяснить, Том, я ничего не понимаю, — попросил Дэвис. — Через пару минут мы будем на месте.
— Поверьте, я сам мало что знаю, — ответил Томас. — Может быть, они вас и не тронут… А могут и пытать… В любом случае через некоторое время они вас убьют.
— Скажите из любезности, как они это сделают? — резко спросил Дэвис.
— В темноте.
— Спасибо, у меня нет к вам вопросов. — Дэвис отвернулся.
— Добавлю, что в данной технологии убийства нет состава преступления. Не обижайтесь, док, но больше я ничего не скажу — у меня есть неплохая приманка для хеллингтонского спрута. Я хочу… Впрочем, не знаю, удастся ли это. Знаете, мне будет очень жаль, если неосторожное слово из ваших уст погубит мою игру. В конце концов, речь идет о вашей жизни!
— Кому я могу проболтаться, право? — Дэвис продолжал обижаться.
— Гостям, сегодняшним гостям Хеллингттона. А возможно и стенам замка. Вы забыли про Элис
под фамилией Эдсон. Ее убрали, хоть она и считала себя достойной.
Профессор молчал.
— Самое интересное, док, заключается в том, что из нашей беседы я сделал вывод: статуэтки в замке вообще нет.
— Безумие как метод следствия, — отозвался Дэвис.