— То есть как идентично? — вздрогнул Маккарен.
— А так — его обнаружили мертвым, сидящим на месте водителя, руки его сжимали рулевое колесо. Эндрю Хаббард также погиб от разрыва сердца. Вы меня понимаете?
— Да. — Историк побледнел еще сильнее.
— Как вы считаете, смерть Отто Шрайдера связана с тем фактом, что вы заочно познакомили его с Элис Эдсон?
— Не знаю. — Историк заметно нервничал.
— Тогда послушайте: там, в библиотеке, где мы обнаружили труп Хаббарда, семь лет назад умерла Элис Эдсон — и у нее не выдержало сердце. Следующий на очереди — человек, узнавший тайну Евангелия, узнавший от вас, Маккарен. И вашим упорным нежеланием назвать его имя он обречен, обречен на смерть от ужаса. Вы вправе молчать, но запомните: его смерть останется на вашей совести…
— Памела?! Нет! Никогда! — закричал Маккарен. — Это неправда, скажи, Ральф!
— Проанализировав все, я пришел к выводу: в убийствах, перечисленных Арчером, виноват я. Томас говорит вам правду, — сказал Беннет. — Я готов дать показания, да…
— Это какая Памела?! — страшно заревел О'Нэйл.
— Джой Памела Ньюменс, — сказал Арчер. — Но я могу ошибаться, я человек женатый…
От страшного удара Арчер покатился, как мячик, по полу.
— Кто сказал Памела?! — надрывался О'Нэйл. — Где ты, дрянь, поганый книжный червь?! А, гаденыш! — Он кинулся к историку, но неожиданный выпад Дэвиса правой снизу остановил его, а удар левой в сплетение бросил навзничь.
— Ты что, Джо?! — прохрипел, вставая, О'Нэйл.
— Ничего, иуда! — Дэвис всадил правой О'Нэйлу прямо в нос. Тот, покачавшись, рухнул на ковер.
— Неплохо, сэр, — заметил Норман серьезно. — Но левой вы работаете слабовато. Мистер Арчер, так вот этот господин и придуривался под волосатого?
Томас, потирая правую скулу, сказал:
— А он левша, Берт. Ну и щечки у меня будут к утру! Да, Берти, это он напяливал плюшевую шкуру. Наверняка она лежит в багажнике его машины.
О'Нэйл уже встал и, подойдя к столу, пил виски прямо из горлышка.
— Поставь бутылку, сынок, — услышал он голос Нормана. — Я на тебя здорово обижен, так что извини старика…
После могучего удара Нормана О'Нэйл остался лежать на ковре.
— Минут через пятнадцать очухается, а может, и раньше — силы у меня не те, — сказал Норман. — Что поделаешь — старость.
— Такие люди, как вы, и покоряли моря но имя Империи, — улыбнулась ему Липтон.
Арчер, продолжая массировать скулу, подсел к Беннету:
— Не возражаете, если я побеседую и с вами, профессор?
— Зачем, Томас? Вы же все знаете, и я повторяю, что готов дать показания следователю или в суде, не знаю юридических тонкостей…
— Мне известно далеко не все, — возразил Арчер. — Как я понял, именно вы рассказали Хаббарду о тинктуре, рецепт которой хранился в библиотеке.
— Разве мог я предположить, что он поверит в эту чушь? — ответил Беннет. — И потом, кто знал истинное происхождение Хаббарда, несостоявшегося лорда Эдсона? Однажды мы играли в карты, и скуки ради…
— Вы рассказали забавный анекдот, услышанный в давние времена от Эдгара Хапигейма, другого вашего партнера по ломберному столу. Анекдот про тинктуру бессмертия, статуэтку и библиотеку Хеллингтона. Думаю, Хаббард реагировал на вашу шутку несколько неожиданно для вас.
— Хаббард даже не улыбнулся, он весь напрягся, что-то мучительно вспоминая, потом как-то сразу успокоился и в шутливой форме начал расспрашивать меня о подробностях этой загадки. Меня его поведение немного удивило, я спросил, посмеиваясь, не собирается ли он открыть институт омоложения. Он отшутился, и я, естественно, вскоре обо всем забыл. Но месяца через два Хаббард вновь заговорил о Хеллингтоне.
— Он вас спрашивал о неких конкретных устройствах, связанных с библиотекой, — утвердительно сказал Арчер.
— Да… Я потом долго вспоминал наш разговор и сделал вывод: его очень интересовало, знаю ли я секрет какого-то механизма для привода кузнечных мехов. Но расспрашивал меня он очень осторожно, все время переводя разговор на темы, связанные со старинными книгами, и приводя интересные примеры.
— Я сразу понял, Беннет, почему вы побледнели, услышав от меня, что убийца Эдсон уже держал в руках трактат о тинктуре, — заметил Арчер.
— Но тогда, семь лет назад, в голове моей были лишь бессвязные обрывки мыслей, Томас, могу поклясться.
— Как бы то ни было, но путем логических сопоставлений вы открыли более достойного, на ваш взгляд, претендента на Нобеля, чем доктор Дэвис.
— Не знаю, это была лишь смутная догадка, озарение, и, когда две недели назад мы беседовали вчетвером у уважаемого мистера Дэвиса, я просто пошутил.