— От кого?
— От тех людей, которые живут с тобой в одном номере.
— Да? Странно, но даже я об этом не знаю.
— Большинство мужчин в подобной ситуации сказали бы «да», — улыбнулась она.
— Я не принадлежу к большинству мужчин. Я люблю говорить правду. А ты замужем?
— Была. Я рожала ребенка на телеэкране. Помнишь такую передачу? Она шла два года назад.
Я в самом деле припомнил какую-то пошлую и топорно сделанную передачу, которая в подробностях рассказывала о беременности и родах тележурналистки. Вообще-то я редко смотрю телевизор и до этого момента не мог узнать в Дженни героиню того репортажа.
— Вспомнил. В зале, где проходили роды, было дикое количество телекамер. Все это выглядело очень вульгарно.
— На телевидении совсем другие критерии, — пожала она плечами.
— Помню, там также присутствовал гордый муж.
— Мы с ним развелись.
— Поэтому новых родов и младенцев на экране пока не предвидится.
— Пока, — улыбнулась она.
Мы еще немного поговорили, я следил за тем, чтобы не перебрать. Когда я превышаю свою дозу, у меня возникают проблемы в постели. И это как раз в те моменты, когда хочется больше всего. С алкоголем шутки плохи.
— Послушай, — обратился я к ней. — Я просил тебя подняться ко мне, чтобы у этих двух головорезов не возникло никаких сомнений на мой счет. Понимаешь?
— Думаю, что понимаю. Так ты хочешь, чтобы я тут изобразила страстные стоны, а потом тихо удалилась?
— Ну… нет. Мне просто нравится быть с тобой. Но… Я просто хотел тебе объяснить, почему я пригласил тебя сюда.
— Теперь я в курсе. А хочешь знать, почему я согласилась прийти сюда?
— Потому что я вызываю у тебя интерес.
— Точно. Ты мне очень интересен. В тебе есть загадка. Честно сказать, я заинтригована.
— Приятно слышать. Однако должен тебе сказать, что вообще-то меня считают очень скучным человеком.
— Это невозможно, — улыбнулась она. — Наверное, это было когда-то давно?
— Нет, недавно — в апреле, в марте. Я наводил скуку на окружающих. Именно поэтому от меня ушла жена.
— Но ты же сам говоришь, что ничего не знаешь об этом.
— Ну да, меня же не было дома несколько дней. Возможно, мне следует позвонить домой и послушать, что моя жена наговорила на автоответчик.
Но звонить домой я не стал. Мы поговорили о том о сем, но о Фрэнке Белларозе не упомянули ни разу. Во время этого разговора мне пришла в голову мысль, что существует множество способов избавиться от Фрэнка Белларозы, не прибегая к помощи ножа. Можно, например, передать кое-какую информацию в прессу и на телевидение через мою собеседницу. При этом я не раскрывал бы своего имени, а она гарантировала бы надежность своего анонимного источника. Через нее я мог бы передать такие сведения, которые в два счета отправили бы дона в тюрьму или в могилу. Таким образом, никто уже не стал бы обвинять меня в лжесвидетельстве, а я избавился бы от этого мрачного персонажа, испортившего мою жизнь. Я упоминаю об этой мысли потому, что она давно сидела во мне. Видимо, я слишком долго общался с этим опасным человеком. Но я был настроен на то, чтобы обойтись в отношениях с ним безо всякой личной мести. Какое бы зло он мне ни причинил, оно все равно останется на его совести, и, возможно, наступит день, когда ему придется держать ответ за содеянное. «Мне отмщение и Азъ воздам», — сказал Господь. Поэтому я выкинул из головы мысли о мести и снова вернулся к теме нашего разговора.
— Учти, в любом случае я ничем тебе не обязан. Даже если ты пробудешь здесь всю ночь, ты все равно не получишь от меня никаких сведений.
— Я же сказала тебе, что я здесь только потому, что ты вызываешь у меня интерес. Сексом за информацию я не расплачиваюсь, а ты вроде тоже не из тех, кто предлагает женщине постель в обмен на услуги. По-моему, именно в такую игру мы играли там, внизу.
— Но здесь игра уже другая. Кроме того, я уже давно не играю ни в какие игры.
— Да? Но мне все-таки интересно с тобой. Кстати ты видел себя по телевидению?
— Конечно.
— У тебя были растрепанные волосы.
— Я знаю. И галстук у меня был ядовитого цвета, хотя на самом деле он вполне обычный. Могу показать.
— О, я верю на слово. Так иногда бывает из-за телекамеры.
Раздался телефонный звонок, но я не стал поднимать трубку. Дженни позвонила на телестудию и сказала, что она появится у них только к утру. Я выпил еще виски с содовой, а она просто виски. В какой-то момент мы с ней сбросили туфли. В моей комнате стоял телевизор — мы посмотрели ее выпуск новостей в одиннадцать часов. Изложение дела Белларозы заняло одну минуту, потом шли короткие репортажи об откликах в прессе, в том числе мое заявление. Феррагамо появился на экране на десять секунд. «В настоящее время мы проверяем алиби мистера Белларозы на день совершения преступления, — заявил он, — и, если обнаружим улики, которые противоречат этому алиби, мы потребуем отмены освобождения под залог и вновь возьмем мистера Белларозу под стражу. Мы также примем предусмотренные законом меры в отношении лица, которое засвидетельствовало это алиби».
Десять секунд. Этот человек был профессионалом.
— Он имеет в виду тебя, я правильно поняла? — спросила миссис Альварес.
— Да, по всей видимости, — ответил я.
— Какие меры? Что они могут тебе сделать?
— Ничего. Я же сказал правду.
— Следовательно, пять федеральных свидетелей солгали? Нет, не отвечай. Не будем о делах. Извини, это я по привычке. Извини. — Она задумалась, потом, все же не выдержав, сказала: — Но какой в этом смысл, Джон?
— А какой смысл в том, чтобы обвинять Фрэнка Белларозу в совершении убийства средь бела дня на улице города?
— Никакого, но… ты уверен, что видел его?
— Это что, для интервью?
— Нет, просто личный вопрос.
— О'кей… Я могу утверждать, что это был он.
— Если ты будешь говорить о делах, я уйду, — улыбнулась она.
— О, извини, больше не буду.
Начали передавать спортивные новости. Я был страшно доволен, что «Метц» опять наголову разбили монреальцев со счетом девять-три.
— Здорово играют ребята, — заметил я.
— Возможно. Но «Янки» все равно обойдут их в финале.
— «Янки»? Да они и до финала-то не дотянут.
— Чепуха, — сказала она. — Ты видел, как играют «Янки» в этом сезоне?
— Там и смотреть не на что.
Мы поговорили таким образом еще немного — ясно было, что она разбирается в этих делах, но болеет только за одну команду.
— У них нет даже хорошего лидера в нападении, — попытался я объяснить ей свой взгляд на эти вещи.
— Зато у них есть слаженная командная игра, приятель, поэтому они могут эффективно действовать по всему полю.
Ее упорство начало меня раздражать. Я попробовал опять объяснить ей некоторые основы игры в бейсбол, но она оборвала меня на полуслове.
— Слушай, — сказала она. — Хочешь, я проведу тебя в ложу прессы на стадионе «Янки»? Тогда ты увидишь, как играет эта команда, и мы сможем обстоятельно поговорить об их игре.
— В Бронкс я не поеду, даже если ты мне заплатишь. А как играют «Янки», мы можем вместе посмотреть по телевизору.
— Хорошо. На следующей неделе они должны играть против Детройта. Я хочу, чтобы ты обязательно посмотрел эту игру.
В общем, ночь удалась, мы повеселились на славу, а на следующее утро я чувствовал себя немного лучше по сравнению со вчерашним днем. Capisce?
Глава 32
Мы провели в «Плазе» еще несколько дней, но ни Фрэнк, ни я ни напрямую, ни намеком ни разу не упомянули о том, что моя жена оказалась у него в любовницах. На мой взгляд, однако, эта проблема угнетала его. Я же делал вид, что ничего не замечаю. Я не хочу сказать, что играл с ним в какую-то игру: он не был человеком, с которым стоило играть в какие бы то ни было игры. Но, судя по всему, он испытывал вполне понятные чувства, как и все мы, смертные, и, видимо, понимал, что переступил за рамки даже тех принципов, которые провозглашал Макиавелли. То есть он по-крупному согрешил и теперь мучился. Я мог бы посоветовать ему обратиться к одному из своих святых отцов, чтобы тот устроил ему краткую исповедь по телефону. «Восславь Святую Марию, Фрэнк, и да простятся тебе грехи твои. До встречи на церковном причастии». — Вот так примерно это могло бы выглядеть.