Кабрильо вытащил из кармана пиджака толстую сигару. Отрезав кончик, он отбросил его в сторону, достал из другого кармана «Зиппо» и с наслаждением прикурил. Выпустив колечко голубого дыма, он заговорил.
— Мне кажется, мистер Сенг, что нам предстоит длинный день.
Мерфи разозлился. Гурт совсем ослабел от потери крови, а помощи все еще не было.
На границе Монголии и России генерал Александр Кернестиков полной грудью вдыхал пропитанный гарью воздух. Покинув Новосибирск, его танковая колонн не останавливаясь прошла по Алтайскому региону. Кернестиков ехал в головном танке. В его шлем было вмонтировано переговорное устройство, чтобы он мог связываться со всеми офицерами своей части. Во рту он держал кубинскую сигару, а в руках — часы, чтобы следить за скоростью передвижения своей колонны.
Вершины Тибета были в каких-то тридцати пяти милях перед ними. А их скорость равнялась тридцати пяти милям в час.
Кернестиков посмотрел вперед. После недолгого раздумья он связался со своими офицерами, чтобы узнать, не случилось ли что-нибудь неординарное. Но все было по-прежнему.
Сун Ри почти совсем потерял последнее терпение.
Маркос Фрайдэй выяснил, что его самолет обнаружили, и приказал ему возвращаться и забирать его из этого города. Стэнли Хо все еще не мог прийти в себя после кражи его бесценного «Золотого Будды». Экспертиза показала, что статуя, которую собирался приобрести Фрайдэй, была всего лишь искусной подделкой.
После того как китайские власти обнаружили, что судно, которое они так бесцеремонно остановили и обстреляли, никогда не появлялось у берегов Макао, они расширили круг своих поисков и решили, что «Орегон» пошел в сторону Вьетнама.
По сделал несколько звонков своему другу в отделении полиции в Дананге и узнал, что «С-130» покинул Дананг и направился в Бутан. Еще несколько звонков, и он пришел к убеждению, что группа, похитившая «Золотого Будду», направляется в сторону Тибета.
По был китайским офицером, а Тибет был территорией Китая, поэтому По решил сесть на хвост. Прилетев вечером самым последним рейсом в Гонггар, он выяснил, что полицейский департамент уже закрыт. Пришлось возвращаться в гостиницу и ждать утра.
Ему удалось встретиться с начальником полиции Лхасы и еще с десятком очень полезных людей. И теперь он сидел и вспоминал, что в группе музыкантов сразу вызвало его подозрение. Лицо Кабрильо, записанное на единственную работавшую камеру, было невозможно стереть из его памяти.
Для человека, которого разбудили, связали и куда-то потащили, ничего не объясняя, Легхог Зхурен держался молодцом. Сначала Кабрильо попытался воззвать к его чувству доброты, попросив просто описать, как именно действует газ и где он хранится, но Зхурен плюнул ему в лицо и чуть не вывернул руку.
— Свяжите его, — распорядился Кабрильо.
До этого момента Кабрильо старался уважительно относиться к своему пленнику. Но, кажется, пришло время показать, на чьей стороне сила. Сенг с Гэнноном привязали его руки и ноги накрепко к стулу.
— Сделай мне сок, — попросил Кабрильо Хаксли.
— Что вы… — начал было Зхурен.
— Я просил вас по-хорошему, — сказал Кабрильо, — с вашей помощью мы могли спасти много китайских тибетских жизней. Но вас это не интересует. У нас есть кое-что, что поможет вам стать более разговорчивым. Поверьте мне, вы нам расскажете все, даже то, чего сами еще не знаете. У нас только одна проблема: мы никогда не можем правильно рассчитать дозировку. Слишком много, и мы сотрем вашу память навсегда. Обычно мы стараемся взять препарата как можно меньше, но для сволочи вроде вас, думаю, мы не станем мелочиться.
— Вы лжете, — сказал Зхурен дрожащим голосом.
— Мисс Хаксли, — сказал Кабрильо, — двадцать кубиков лейтенанту, пожалуйста.
Хаксли подошла к китайскому лейтенанту, который все еще сидел привязанный к стулу. Она набрала немного жидкости в шприц, протерла свободной рукой его запястье спиртом и ввела иглу прямо в вену. Кабрильо проверил по своим часам, чтобы прошло ровно пятнадцать секунд.
— Ваше имя и где вы родились, пожалуйста, — сказал Кабрильо.
Лейтенант скороговоркой ответил на вопрос.
— Сколько солдат размещено на территории Лхасы?
— Там находятся восемьдесят четыре батальона, — ответил лейтенант. — Около шести тысяч посланы в Монголию. Осталось двадцать четыре сотни. Конечно, включая раненых. Это солдаты частей…
— Этого вполне достаточно, — сказал Кабрильо.