В течение пятисот восьмидесяти семи лет Золотой Будда хранился в монастыре в Тибете, а затем сопровождал далай-ламу в ссылке. Во время путешествия в Соединенные Штаты он таинственным образом исчез в аэропорту в Маниле.
Одним из главных подозреваемых в его пропаже считался тогдашний президент Фердинанд Маркос. С тех пор его судьба была покрыта завесой тайны, пока внезапно его не заявили в качестве лота на аукционе. Продавец предпочел оставаться неизвестным.
Тем не менее, было практически невозможно угадать первоначальную стоимость такого уникального сокровища. Она должна была колебаться в пределах от ста до ста двадцати миллионов долларов.
— Мы начнем с пятидесяти миллионов американских долларов, — провозгласил распорядитель.
Спенсер удивился низкой первоначальной цене. Только стоимость золота превышала исходную сумму минимум вдвое. История статуи, а не ее красота составляла главную ценность. Спенсер решил, что во всем виноват экономический кризис.
— Пятьдесят миллионов, — продолжал распорядитель, — уже шестьдесят.
Талбот вскинул руку, когда сумма перевалила за восемьдесят.
— Восемьдесят, девяносто, — монотонно произносил распорядитель.
Спенсер через комнату взглянул на Талбота. Тот выглядел типичным американцем, сжимая в руке телефон, словно боясь, что распорядитель его не услышит.
— Девяносто, теперь сто, — выкрикнул распорядитель.
Сто платила дилер из Южной Африки, с которой Спенсер был знаком. Ее хозяин сделал свое состояние на алмазах. Спенсер восхищался этой женщиной — они не раз пропускали по бокалу шерри — но он также знал и привычки ее босса. Если он чувствовал, что в будущем не сможет перепродать купленный раритет дороже, он выходил из игры. Этот человек любил искусство, но приобретал его лишь ради того, чтобы затем сделать на нем еще больше денег.
Сто десять миллионов предложили из центра комнаты. Спенсер обернулся, чтобы получше разглядеть нового покупателя. Было довольно трудно с уверенностью определить его возраст, но Спенсер предположил, что ему где-то около шестидесяти, обосновывая свою догадку сединой в волосах и бороде незнакомца. Две вещи показались ему странными. Спенсер знал всех присутствующих, а этого человека видел впервые. И он казался здесь совершенно некстати, как будто собирался заглянуть на собрание благотворительного общества, а попал на аукцион с ценами, равными годовому бюджету какой-нибудь небольшой страны. Тем не менее, раз он здесь присутствовал, значит, на то были основания. Компания, проводящая аукцион, тщательно проверяла состоятельность потенциальных покупателей. Но все же кто он такой?
— Сто двадцать, — это предложил немецкий фармацевтический магнат.
— Сто двадцать, уже сто тридцать.
Талбот снова взмахнул рукой, как будто потерпевший кораблекрушение на необитаемом острове.
Ставка снова возросла и достигла цифры в сто сорок миллионов долларов, и опять благодаря странному седому незнакомцу. Спенсер снова оглянулся и почувствовал какое-то мрачное предчувствие. Человек смотрел прямо ему в глаза. И вдруг он подмигнул. Спенсер почувствовал, как по спине заструился холодный пот.
Он повернулся и увидел, как Талбот возбужденно говорит по телефону. Можно было почувствовать, как на том конце провода сник силиконовый мультимиллиардер.
— Передайте ему, — сказал Спенсер, — что последняя цена сто пятьдесят, но, возможно, это еще не конец.
— Он желает знать, сделали ли вы свою заявку.
— Пока нет, — ответил Спенсер, — но они знают, что я здесь.
Спенсер уже много раз делал покупки у этого распорядителя, и тот, в свою очередь, наблюдал за ним, как ястреб за своей добычей. Любая улыбка, движение бровей или жест будут восприняты как заявка.
— Вы можете заявить двести миллионов, — сказал связной, — и покончить с ними.
— Договорились, — ответил Спенсер.
Затем, как в замедленном кино, он поднес к губам два скрещенных пальца.
— Новая заявка, господа. Двести миллионов американских долларов, — восторженно воскликнул распорядитель, влюбленно глядя на Спенсера. Он рассчитывал поднять ставку на десять, а получилось на пятьдесят.