— 2524.
— Хуан, — тихо сказал он, — это Лэнгстон.
— Как дела, дружище? — по-испански отозвался Кабрильо.
— Пока все идет неплохо, — сказал Оверхольт. — Как поживает твоя команда?
— Лучше всех, — ответил Кабрильо.
— Отлично, — заметил Оверхольт.
— Похоже, что у нас тут намечается кое-какое дополнительное дельце, — сообщил Кабрильо. — Надеюсь, с этим проблем не будет.
— До тех пор, пока что-нибудь не взорвется, — ответил ему Оверхольт. — Делишки твоей компании не в моей компетенции.
— Прекрасно, — сказал Кабрильо. — Если все сработает, как было запланировано, тебе не придется оплачивать дорожные расходы.
— Мой старый друг, деньги — не проблема; все оплачивается наверху, — сказал Оверхольт, — другое дело — время, постарайся ради меня уложиться побыстрее.
— Так вот за что нам платят такие сумасшедшие деньжищи, Лэнг, — рассмеялся Кабрильо, — потому что мы так чертовски быстры. Ты получишь то, что тебе необходимо, даю слово.
— Что я в тебе люблю, — сказал Оверхольт, — так это твою абсолютную уверенность в своей счастливой звезде.
— Я позвоню тебе, когда все будет готово, — заверил его Кабрильо.
— Главное — запомни, что я не хочу прочитать об этом в газетах, а хочу услышать все лично от тебя.
Оверхольт отсоединился, засунул телефон в карман, сделал пару упражнений, чтоб размять мышцы, и полез обратно в самолет. Через двадцать четыре часа он пересел на борт военного самолета, летящего маршрутом из Южной Калифорнии в сторону военно-воздушной базы «Эндрюс» в Мэриленде. Там его встретила служебная машина ЦРУ и доставила к главному управлению.
Во дворце на улице эстрада да Пенха полным ходом шли приготовления к празднику. Один за другим через главные ворота въезжали грузовики, парковались и начинали разгрузку. Три больших шатра в желто-белую полоску быстро поставили на землю, в них была продумана система проветривания, чтобы гости чувствовали себя комфортно. За ними последовали пара больших переносных фонтанов с подсветкой, которая окрашивала в разные цвета взлетавшие на двадцать футов в небо струи воды; красные ковры, чтобы гости могли переходить с места на место, не пачкая подолы дорогих платьев; музыкальное оборудование; рояль для музыканта, который должен был играть во время коктейля; попугаи, голуби и павлины; и, конечно, столы, стулья и скатерти.
Распорядителем праздника была средних лет уроженка Португалии, по имени Изельда. Ее черные, как вороново крыло, волосы были стянуты в тугой узел на затылке. Отдавая распоряжения прислуге, она не выпускала из рук тонкие коричневые китайские сигареты.
— Это не те бокалы, что я заказывала, — сказала она рабочему, принесшему под тент коробку с бокалами и начавшему их распаковывать. — Я заказывала с золотой каймой. Отправьте эти обратно.
— Простите, мисс Изельда, — сказал китайский рабочий, просматривая лист заказа. — Это те, что указаны в заказе.
— Отправьте, отправьте, — бросила она ему, как фурия, уносясь, прочь.
Павлин пробрался под навес и устроил на полу беспорядок. Изельда схватила большую метлу и вымела все наружу.
— Где лазерное освещение? — вскричала она, ни к кому конкретно не обращаясь.
Практически в то же самое время Стэнли Хо, хозяин вечеринки, стоял в одном из трех офисов, находившихся у него дома. Этот располагался на верхнем этаже. Это было его личное пространство. Никто из прислуги или его ассистентов не имел права переступать порог этого помещения. Комната была отделана в соответствии с его вкусами, в стиле ранней эклектики. Его стол был снят с когда-то плававшего корабля, а телевизор радовал глаз новейшим плазменным экраном.
Одну из стен занимали книжные шкафы, но они не были заполнены классическими томами, как в местах, куда был открыт доступ его гостям; эти полки занимали шпионские романы, порнографические издания и дешевые вестерны в бумажных обложках.
Огромная шерстяная квадратная циновка, привезенная из Навахо, что в Аризоне, украшала пол, в то время как стены были увешаны рамками с постерами из популярных кинофильмов. На поверхности стола царил хаос. Обрывки бумаги, металлическая модель машинки, карандашница и пыльная настольная лампа составляли на редкость живописную картину.
Хо подошел к маленькому холодильнику, выполненному в виде банковского сейфа, и достал оттуда бутылку воды. Открутив крышку, он сделал глоток, а затем взглянул на сидящего прямо на полу «Золотого Будду», дверцы его ящика были открыты.