— Он сказал, что ему уже восемнадцать, — ответил Талбот через стиснутые зубы.
— Нам надоело наблюдать, как вы наведываетесь в Азию, чтобы предаваться вашим порочным пристрастиям, — сказал Хэнли. — Это бросает тень на доброе имя Америки.
— Я здесь по дел… — начал было Талбот.
Резкий электрический разряд.
— Тихо, — приказал Хэнли.
Талбот был напуган. Это был животный страх, вышедший из глубин его подсознания, страх, который живет в душе каждого человека и выходит наружу только в очень неприятных, касающихся жизни и смерти, ситуациях. На лбу Талбота выступили крупные капли пота, и он почувствовал, что вот-вот обмочится.
— Мне надо в туалет, — сказал он.
— Ты туда пойдешь, когда мы тебе это разрешим, — ответил Хэнли. — Для начала мы сделаем шаблон из твоей головы. Затем мы создадим ее трехмерное изображение, которое запустим в Интернет, чтобы все желающие могли полюбоваться. С этого момента азиатская полиция объявит тебя в розыск. После этого ты прочитаешь вслух некое признание. Если ты соберешься и быстро и правильно все сделаешь, то тебя тут же доставят в Гонконг, и ты сможешь улететь первым же рейсом в Соединенные Штаты. Попробуешь с нами хитрить — тебя выловят через несколько дней где-нибудь на побережье Китая. Что тебе больше нравится, мой сладкий мальчик?
— Хорошо, хорошо, — забормотал Талбот. — Я уже почти описался.
— Отведите его в уборную, — сказал Хэнли.
Талботу снова завязали глаза, связали руки и проводили в туалет.
Через четыре минуты он уже снова сидел на стуле в комнате. Еще через пятнадцать минут маска с его лица была закончена, а голос записан на пленку. А еще через несколько минут Майкла Талбота снова бросили лицом вниз на сиденье машины и повезли по направлению к доку, где располагались паромы.
Уинстон Спенсер пытался взглянуть на ситуацию, в которой он умудрился оказаться, с другой точки зрения. Ничего хорошего не получалось. У него был выбор между жизнью и смертью, и люди, которые его теперь контролировали, ясно выразили свое мнение. У него будет новая жизнь и миллион долларов для начала. Он пришел к выводу, что этой сделкой можно будет гордиться.
Спенсер посмотрел на свой новый паспорт и остальные документы, потом перевел взгляд на даму, которая стояла в группе людей и разговаривала по мобильному телефону. Она отсоединилась и обернулась к главарю.
— Президент будет действовать по своему усмотрению, господин председатель, — сказала она. — Он решит эту проблему.
Спенсер не имел ни малейшего представления о том, чем занимаются похитившие его люди. Единственное, что он успел понять, понаблюдав за их действиями, это то, что эти люди обладали большей властью и возможностями, чем ему когда-либо приходилось видеть. Казалось, что они существуют в созданном ими же мире, в мире порядка, и что бы Спенсер ни собрался предпринять, они всегда будут на один шаг впереди него. И в конце концов он окажется в их руках.
— Вы участвовали в акции в Женеве, — сказал он главарю.
Кабрильо взглянул на Спенсера, как будто пытаясь принять какое-то решение.
— Да, я там был.
— Как вы догадались, что я подменил Будд?
— Вы заплатили нашей компании за перелет статуи сюда, в Макао, а затем перевезли ее в храм на бронированной машине, — ответил Кабрильо.
— Значит, вы устроили представление на празднике, чтобы отвлечь внимание властей от настоящей статуи?
— Да, и еще мы хотели, чтобы независимый эксперт подтвердил вашу сделку, — добавил Кабрильо.
— Это невозможно, — сказал Спенсер. — А как же сто миллионов долларов?
— Они пойдут на благотворительные цели, — ответил Кабрильо. — Нас наняли, чтобы вернуть «Золотого Будду» настоящему полноправному владельцу, а эта часть сделки — просто чтобы подсластить пилюлю.
Спенсер на минуту задумался.
— А какая у вас идеология, какой мотив всей этой вашей деятельности?
— Мы являемся Корпорацией, независимой компанией, ответил Кабрильо. — Это наша единственная идеология.
— Значит, вы извлекаете пользу из своего существования?
— Мы существуем, — заметил Кабрильо, — чтобы отделять плохое от хорошего. Но мы научились извлекать из этого пользу и прибыль.
— Как захватывающе, — ответил Спенсер.
— Но не так захватывающе, как это, — сказал Кабрильо, когда открылась дверь ангара и внутрь въехала машина. Дверь закрылась, и с пассажирского сидения вылез Хэнли.
— Познакомьтесь с Майклом Талботом, — сказал Кабрильо пораженному Уинстону Спенсеру.
Компьютерный мультимиллиардер снял с шеи цепочку, на которой висел ключик, и открыл лежавший на столе кожаный портфель. После этого он вытащил из него папку и пролистал бумаги. Пачка была примерно в дюйм толщиной и состояла из различных ценных бумаг. Самая большая сумма была в миллион долларов, самая маленькая — всего в пятьдесят тысяч. Банки, которые обеспечивали эти ценные бумаги, располагались по всей Европе, от Великобритании до Германии, и даже самые надежные и уважаемые из Швейцарии и Лихтенштейна. Вся ценность составляла сто миллионов долларов.