Миронег пошел к выходу, остановился у двери и, не поворачиваясь к Свенельду, спросил:
- А как ты сам в Новгород-то? Родоница[4] на носу. В Древлянский грот не поедешь нынче?
- Маланья поедет, - хитро улыбаясь, ответил воевода.
Миронег резко обернулся и со смущенно- удивленным видом посмотрел на брата.
- В своём ли ты уме? Как девица одна туда? Добрынки-то тут не будет, чтобы сопроводить её, как обычно.
- Великий князь проследит, - в голосе Свенельда звучали загадочные нотки.
- Стратег ты, однако, брат! – восхищенно произнёс Миронег и поспешно покинул хоромы главного воеводы.
Всё произошло ровно так, как и планировал главный воевода Свенельд. Как стемнел «отряд басурман» незаметно пробрался к пограничному посту недалеко от Киева. С криками и улюлюканьем «степные» запустили в небо фейерверк из горящих стрел и скрылись в ночи. На рассвете Великого князя разбудили крики во дворе. Воевода отдавал приказ прочесать местность. Возглавлял отряд «чесальщиков» Добрыня. Про поединок никто уже и думать не думал.
Спустя несколько дней Свенельд с Добрыней отправились в Новгородскую общину за пополнением для великокняжеской дружины.
[1] Мужской половой орган
[2] Внутренняя городская крепость
[3] Не погиб
[4] День поминания умерших у славян (30 апреля). После крещения праздник стал называться Радоница и отмечается на 9-й день после православной Пасхи.
ххх
В последний день апреля поминали предков. Маланья с утра торчала на кухне, проверяя, всё ли готово к Родонице - блины, овсяной кисель, пшённая каша и крашеные яйца.
Святослав заглянул в поварню. Увидев ключницу, крутящуюся-вертящуюся, словно пчелка, и раздающую указания налево-направо, князь улыбнулся. Лицо девушки раскраснелось то ли от суеты, то ли от горячих печек, ярко контрастируя с худенькими алебастровыми руками, оголёнными из-за закатанных рукавов. Маланья то и дело поправляла непослушные белые прядки волос, вылезшие из косы. Соблазнительный алый рот всё время двигался - отчитывая, приказывая, хваля. Святослав невольно залюбовался Маланьей и, непроизвольно облизнув губы, позвал ее по имени.
- Пойдёшь на тризну на Олегову гору? – неотрывно глядя в глаза девушки, поинтересовался князь. – Дружина будет показывать себя – бои на мечах, стрельба из лука, кулачки[1]. Потом яйца с горы катать будем. Тебе понравится, будет весело, – князь двусмысленно улыбнулся и подвигал бровями.
В глазах Маланью заиграли лукавые бесенята.
- Что?! Нынче твои яйца укатятся не разбившись дальше других?
- Заноза! - мужчина усмехнулся уголками губ. – Мои яйца будут ближе, чем ты думаешь.
Девушка наигранно-скептически взглянула на князя.
- Давай на спор?! – начал подначивать Святослав. – Ты катнёшь первая, после я. И если мои будут от твоих в шаге, я выиграл.
Азарт, природное любопытство и простой юношеский задор обуял Маланью.
- А стрелы пометаем?! Кто прицельнее! - тут же пылко предложила девушка.
Губы князя расплылись в улыбке, а лицо просияло.
- На скаку?! – уточнил он.
Маланья капризно надула губки, слово что-то обдумывая. От этого её рот стал таким чувственным, что Святослав был готов схватить девушку в объятия и прильнуть к этим сладким устам страстным поцелуем.
Ключница махнула рукой и согласилась.
- Можно и на скаку. А приз какой? Что получит победитель?
Князь оперся о косяк двери и, накручивая на палец оселедец[2], с жуликоватой улыбочкой в глазах еле слышно проговорил губами: «Поцелуй».
- И желание, - не смутившись от слов князя, добавила Маланья.
- Будь по твоему.., - Святослав сделал паузу и потом добавил, - княжна.
И, слегка склонив голову, удалился.
Маланьи было тепло и приятно от разговора с князем. Какое-то отрадное чувство распространялось по всем её жилам, вызывая сердечный трепет.
Праздник получился веселый, радостный, с размахом. На кураже ратники показывали удаль молодецкую, а потом детвора и взрослые играли в забавы разные – «Бирюльки», «Ручеёк», «Катание яиц». Всё это требовало ловкости и смекалки. Вокруг было шумно и беззаботно.
Великий князь сдержал своё слово. Он катнул крашеные яйца с горы, и они остановились недалеко от Маланьиных. Её шаг был слишком короткий, чтобы достать яйца «противника», но князь озорно, по-мальчишески, показывал, как он спокойно может шагнуть это расстояние. Они хохотали и дурачились, потешаясь друг над другом.
Потом они пошли к мишеням для стрельбы из лука. Там красовался своей непобедимостью сын главного воеводы Мстиша. Князь приказал привезти две лошади, озвучив своё желание посоревноваться в стрельбе на скаку.