- Зря, князь, за лошадьми послал, - язвительно вставил Мстиша.
– Я ж тебя сделаю, даже верхом! Мне равных нет.
- Нет, - согласился Святослав. – За это и ценю тебя. Только я буду состязаться с этой малушкой, от горшка два вершка, - сказал князь, улыбаясь, указывая на Маланью.
Девушка, не обижаясь на слова князя, скорчила милую гримасу и иронично ответила:
- Фофан есть фофан. Сколько помню, самоуверен в себе до чёртиков.
Бывшие воспитанники Новгородской детской общины рассмеялись. У всех было чувство, что они снова оказались в том беззаботном, развесёлом и безоблачно счастливом детстве.
Князь и Маланья ловко вскочили на приведённых лошадей, и Святослав отметил про себя, как спокойно девушка сидит в седле, сохраняя невозмутимое равнодушие, пока они медленным шагом огибали Олегову гору. Развернувшись, они ударили животных в бока и помчались к мишеням. Хрипло дыша, обе лошади скакали рядом.
Впереди наездников ждали три мишени: первая была установлена лицом к стрелку, вторая – сбоку, и по третьей нужно было стрелять, повернувшись назад.
Маланья сидела в седле так уверенно, что со стороны казалось, что она составляет с конём почти единое целое. На полном скаку Маланья доставала стрелы из колчана, зажав коленями бока лошади. Ни одна мышца не дрогнула у нее на лице, когда она производила выстрелы. Словно она удерживала свои чувства в кулаке, сжимая их столь решительно, как натягивая тетиву.
Закончив стрельбу, Святослав и Маланья соскочили с коней и направились к деревянным мечам-целям.
Девушка оказалась быстрее и точнее Великого князя.
В глазах Святослава стояло недоумение.
- Никак стрелы заговорённые, - ехидно прокомментировал Мстиша.
- Что значит заговорённые? – удивился князь. – Почему никто не поведал мне, что можно заколдовать оружие на удачу.
Мстиша, еле сдерживая смех, подмигнул Маланьи, которая подошла к князю и, закинув руку ему на плечо, прошептала:
- Видал стыдливого?! Небылицы выдумывает, вместо того, чтобы правду сказать.
- Какую правду?
- Так, то он меня обучал, - с гордостью в голосе объясняли Малуша.
Мстислав стоял с видом победителя.
- Да какая там выучка?! Малашка и в общине ловко из лука стреляла. Или не помнишь.
- Ладно, Маланья, твоя взяла. После гулянья счёты сведём. Айда на вечеря[3]. Как стемнеет, костёр будет на горе.
За полночь начался праздник — Живин день. Женщины, взяв метлы, совершали обрядовую пляску вокруг костра, очищая место от нечисти. Прославляли Живу, богиню жизни, которая оживляет природу, посылая на Землю весну.
Все прыгали через огонь, очищаясь от наваждений после долгой зимы. А с наступлением утра угощались печеньем в виде жаворонков и отпускали живых птиц из клеток на волю, призывая весну.
… Святослав неслышно сзади подошёл к Маланьи и, взяв её за плечи, повернул к себе. Он смотрел на неё проникновенным и ласковым взглядом голубых, как полуденное небо, глазами. На его губах играла загадочная полуулыбка. Князь взял лицо девушки в свои ладони и заглянул ей в глаза. Ему показалось, что в этот момент в их глубине блеснул свет далёкой желтой звезды. Он коснулся губами виска – там, где из косы выбивалась тонкая смешная прядка.
Маланья хотела уже выкрикнуть: «Договор был на один поцелуй!», но то, что происходило, нравилось ей, и она лишь подняла голову выше, словно приглашая князя к чему-то большему, чем поцелуй в висок.
Князь едва ощутимо коснулся губами губ девушки. А потом Маланья впервые в жизни почувствовала вкус настоящего нежного, но долгого поцелуя…
Святослав, горячо дыша, нехотя оторвал свои губы от Малушиных. Молодые люди с дрожью смотрели друг на друга.
- Ну, какое у тебя желание? - с легкой хрипотцой, ласкающей слух девушки, спросил молодой мужчина. И продолжая гладить её спину, добавил, - я готов выполнить всё, что ты пожелаешь.
- Воевода сказывал, ты на хазар пойдёшь.
- Как-то пойду, - усмехнулся князь. - Я же посул дал, что разобью каганат и присоединю их земли к нашим. Али не помнишь?!
Маланья кивнула.
- Как Александр Великий. Будешь расширять границы. Помню.
Девушка замолчала и лишь восторженно смотрела на князя. Святослав не подгонял её озвучить желание, он терпеливо ждал, слегка проводя руками вдоль её талии.
- Когда пойдёшь в поход, позволь мне присоединиться к дружине, - наконец, уверенно произнесла она.
- Что за бабьи бредни?! - с ухмыляющейся физиономией, явно отказывая, ответил князь. - Ты даже не травница или бабка-ведунья, чтобы следовать за дружиной. Так что об этом не может быть и разговора. Давай лучше своё желание говори, раз выиграла.