Свенельд издал дикий крик и потерял сознание…
… Он пришел в себя от того, что кто-то бил его по щекам, и от резкого запаха трав у своего носа.
- Дядька Свенельд! Дядька Свенельд! Очнись! - услышал он знакомый голос Добрыни.
Свенельд открыл глаза. Перед ним сидел на корточках маленький Добрынка, которого много лет назад он привёл в Новгород. Старый воевода вопросительно смотрел на него.
Добрыня, растерев свою бычью шею, подхватил старика под руки, помог ему подняться и усадил в кресло.
- Прав ты был, дядька Свенельд, - довольно пробасил он. - Ты говорил, что возвышение Владимира начнётся с Варяжских земель, по стопам Рюрика. С доброй новостью я пришел к тебе. У нас новый Великий князь Киевский, новый правитель земли Русской. Владимир.
Глаза Свенельда восторженно загорелись, он хотел заплакать от радости, но его глаза оставались сухими. Он лишь тихо, одними губами прошептал:
- Я столько лет ждал этого. А ты, Добрынка, ступай, ступай. Твоё место сейчас с Великим князем. Обо мне не беспокойся.
Оставшись один, Свенельд сжал в руке крест и молот Тора, висевшие на его шее с того момента, как он себя помнил. Менялись шнурки, серебряные цепи сменялись золотыми, но эти подвески оставались. Он всю жизнь верил, они защищают его от мечей супостатов, дают силы во всех его начинаниях. Он и сам не знал, во что он верит больше, в варяжский молот или в византийский крест, или в то, что они должны быть рядом. Но лишь одна вера была в нём всегда - вера в оружие. Он сам считал себя мечом - справедливости, мечом - судьбы, мечом - мести. Он с лёгкостью убивал всех, кто стоял у него на пути. Всех, кто мешал ему хранить преданность. Преданность данному слову, преданность потомкам Рюрика. И чтобы про него ни говорили, он никогда не был предателем. Предателем своих идей.
Свенельд ослабевшей рукой порвал цепочку на шее и сжал в кулаке подвески. Перед глазами одна за другой стали меняться картинки его жизни: Ладога, Эльда, Новгород, Эльда, Киев, Эльда, Древлянские земли, Угличи, хазары, половцы и снова Эльда, Эльда, Эльда. Свенельд прикрыл глаза, и кто-то нежно, словно летний ветерок, коснулся его щеки, подбородка, губ. Он снова открыл глаза. Эльда стояла перед ним.
- Если бы я знал тогда, что вижу тебя в последний раз, я бы никогда не оставил тебя, - грустно проговорил Свенельд.
- Пойдём со мной, любый мой. Наконец, мы будем вместе. Навсегда.
- Зачем я тебе? Кто я такой? Потерянный Ладожский варяг? Валгалла закрыта для меня. Я забыл Одина, приучал себя к славянским богам и при этом носил византийский крест. Я говорю, что я никого никогда не предавал. Но я предал самого себя.
- Пойдём со мной! И я верну тебе веру в себя.
- Как было всегда!
Он из последних сил сжал рукоятку стоявшего рядом с креслом меча и прикрыл глаза.
И свет в его очах погас, лишь оставив в уголке застывшую прозрачную слезинку.
На полу появилась тонкая полоска восходящего солнца.
От автора
Правление княгини Ольги лично у меня всегда вызывало множество вопросов. Как безграмотная, далеко не независимая, как женщины викингов, молодая псковская особа могла оставить после себя такой заметный след в истории. Как можно было умудриться "задвинуть" взрослого сына и править самой. У меня лишь один ответ - за ней стоял кто-то, кто был образован, хитёр, амбициозен и физически силён (потому что в те времена это было необходимым), тот, кого поддерживали силовики (в смысле дружина) и финансовые магнаты (то бишь верхушка боярства). Покапавшись в исторических источниках, я пришла к выводу, что таким человеком мог быть только главный воевода Свенельд. Ну а вывод о том, что у него были очень близкие отношения с Великой княгиней, напрашивается сам по себе. Как иначе все его задумки воплотились бы без княжьего благословения.
Именно с приходом Свенельда в истории Руси начинается "неразбериха". Начиная от абсоюлютно нелепой смерти Великого князя Игоря и заканчивая первой на Руси развязанной братоубийственной войной.
Этот роман попытка приоткрыть завесу тайны и неизвестности на эту весомую, хоть и стоявшую в тени князей личность в русской истории.