Свен был уже готов рассыпаться в благодарностях, но следующие слова отца стали для него как ушат ледяной воды на разгоряченное после бани тело.
- Только перед отъездом обручишься с младшей дочерью херсира Лэйфа.
При этом имени Свен почувствовал холод под сердцем, голова его стала невесомой, и горница медленно поплыла перед глазами.
- Я... Нет... Ни за что! – отчаянно выкрикнул молодой отрок. – Молод я еще! Ранние браки не в обыкновении у нас, по что я должен? Потом у меня Эльда, я слово дал, — повышая голос, он уже срывался на фальцет.
- Не кипятись, - спокойно говорил Франмар. - Кто говорит о браке? Я сказал об обручении, а брак отложим. Время отсрочки определим при сговоре. Дескать, невеста молода, да и жених отправляется в важное путешествие. А там видно будет, что и как. Всякое случится может - захворает молодуха и помрет или разбой какой. А Эльду еще сыскать надобно.
У Свена отлегло от сердца, но он терялся в догадках, зачем отцу понадобилось это скоморошество. Словно прочтя его мысли, воевода объяснил:
- Нет веры у меня Лэйфу, вернее, его зятьям. А так, после обручения твоего они в родне с нами будут, в спину нож не воткнут. Понимать надо!
И сказав это, он поднял указательный палец вверху и сделал многозначительное лицо.
- Завтра же поедем в сваты. Опосля[5] можешь и до Киева выдвигаться.
… Свен стоял у короба с одеждой, не зная, во что облачиться. Миронег, развалившись на полу и положив голову на поставленную на локоть руку, бросал непристойные шуточки.
- Возьми у сестры сарафан, девица эта, как её бишь по имени, сочтет тебя псом бродячим и даже не выйдет на смотрины.
- Ага, - скривил рожу Свен. - Моя б воля, я бы так и сделал, да позором семью покрою.
- Тогда шкуру медведя нацепи, как "Рыжий бык".
- Я же не берсерк, хотя, спрашивается, чего не подался тогда, сейчас не было бы такой неловкости.
- Тогда иди нагой, какая разница когда она увидит твоего «жеребца» на смотринах или после обряда, когда ты её на спину опрокинешь? – Миронег, уже не сдерживая смешки, ржал во всё горло.
Свен сделал вид, что пропустил мимо ушей слова друга и, не став с ним спорить, лишь раздражённо дёрнул плечом.
Он в сопровождении Миронега вышел во двор к ожидающему его отцу. Франмар оценивающе рассматривал сына с ног до головы. Его мало волновала одежда, в которую облачился Свен, воевода рассматривал кожаный пояс, на котором висел увесистый кошель и кинжал с богато инкрустированной ручкой. Медленно поднимая взгляд, он остановил его на массивном ожерелье из сплетенных металлических нитей в виде Ермунганда[6]. Свен, в нетерпении переминаясь с ноги на ногу, засунул два больших пальца за пояс, тем самым демонстрируя отцу золотые браслеты на запястьях.
Франмар одобрительно кивнул и, сняв с пальца кольцо, протянул его Свену. Это было широкое золотое украшение с плоской вставкой посередине, на которой красовался крест, выложенный из адамантов[7] и баусов[8].
- В благодарность, - улыбаясь, сказал воевода, - за то, что ты согласился на этот союз, так важный для нашего клана.
- О чем говорить, отец, мы же семья.
Свен надел перстень и обнял отца, ладонью постучав три раза по его спине.
Спускаясь по холму к воде, Свен еще из далека увидел средних размеров ладью.
"Да уж, тятька явно желает показать свою связь с Киевом. И лодию[9] взял, а не драккар", - промелькнуло у Свена в голове. – И сам вырядился, как словенин[10].
Свен никогда раньше не был на таком судне. Оно было короче и шире, чем привычный ему "дракон". А высокие борта, хоть и делали лодку менее маневренной, нежели драккар, могли защитить от дождя и волн. На двух мачтах подняли прямые паруса, и они, вобрав в себя ветер, понесли Свена навстречу неизвестному будущему.
Свен стоял на носу дубаса[11] и, впиваясь глазами в речную даль, гадал, как выглядит Лэйф. Похожи ли они друг на друга, не будет ли слишком видно их родство. Он ненавидел и презирал этого человека всем своим нутром, каждой клеточкой своего тела. Он горел жаждой мести. Но Свен был воспитан викингом, вышколен берсерком, и он хорошо знал, что нужно выждать время, нужно охладить сердце перед смертельным ударом.
Они высадились на берег и направились к поселению. Под ногами чавкала влажная песчаная галька, и Свен неприятно передернулся, подумав о бедственном положении херсира, раз у того нет возможности положить новый настил от домов до места причаливания и стоянки судов. Он шел своей твердой, горделивой походкой, но одновременно в этих движениях сквозила кошачья мягкость.