Войдя в горницу, Свен заметил сидящего в большом кресле пожилого мужчину с лицом человека, пресыщенного и утомленного жизнью. Приветствуя дорогих гостей, херсир поднялся и сделал несколько шагов навстречу им. Это был высокий, полный мужчина неприметной внешности со строгим взглядом из-под седеющих бровей. Из-за неожиданного появления Ладожского воеводы он заметно нервничал и постоянно трогал седые с рыжеватым отливом усы, изящно лежащие на густой и длинной бороде.
Лэйф обнял Франмара и подал руку Свену, попутно спрашивая: «Не младший ли так вымахал». Ни один мускул не дрогнул на красивом лице Свена. Он молча, с достоинством поклонился и пожал протянутую немного влажную руку херсира. В душе юноши кипел котел ненависти, но чем больше он закипал внутри, тем холоднее и равнодушнее выглядел Свен внешне.
Хозяин пригласил гостей к столу. Им подали пресные ржаные лепешки, зайца с овощами и кореньями и свекольный квас. По меркам семьи Франмара подобный стол был "голяк"[12]. Но заяц оказался на удивление вкусным. Мясо не было сухим, его не надо было грызть, как сухарь. Оно было сочным и нежным, с приятным ароматом чеснока и трав. Увидев довольное лицо Франмара, Лэйф, утерев замасленные усы, гордо произнёс:
- Так готовила зайца моя покойная первая жена. Она научила свою фостре[13]. И вот теперь Рагны нет, а мы продолжаем наслаждаться нежным и ароматным мясом.
Прозвучавшее имя женщины было для Свена как удар под дых, но он сдержался, чтобы не полоснуть по горлу херсира острым клинком. Он лишь пристально смотрел на Лэйфа, лицо которого не выражало ничего - ни тебе скорби, ни озабоченности, ни боли, ни радости.
- Так я полагаю, матерью твоей младшенькой покойница не была, - Франмар ловко, используя момент, перевел разговор в нужное ему русло.
- Нет, нет, - поспешно ответил Лэйф. - Рагна утопла уже как двадцать лет, а Айно только шестнадцать исполнилось. Поздняя она у меня.
Франмар, захватив широкой рукой подбородок, погладил клинообразную бороду и бросил многозначительный взгляд на сына. Свен, расправив широкие плечи, приподнял голову и по-деловому, голосом, способным внушить уважение, озвучил свое желание жениться на Айно.
И тут утомленное лицо херсира оживилось, его потускневшие янтарные глаза загорелись огоньком от нахлынувших радостных чувств. Он уже готов был выкрикнуть, как он рад благосклонно принять предложение, но слова застряли в его горле колючим репейником.
- Я понимаю, что она слишком молода, - резко, выделяя каждое слово, словно рубя мечом, говорил Свен. - Да и мне нынче предстоит длинный путь до Киева. Так что, если ты, херсир, принимаешь моё предложение, теперича проведём обручение, а свадьбу отложим года на три.
За тяжелым шерстяным занавесом, разделяющим горницу, послышалось женское: "Ах!".
Мужчины разом обернулись на восклицание.
- Надо бы спросить у неё самой, что бы потом не сказала, что я выдал её за первого посватавшегося.
Свен и Миронег переглянулись, и последний, усмехнувшись, состроил саркастическую гримасу. Свен, пристально глядя в глаза херсира, улыбнулся своей очаровательно-завораживающей улыбкой и уверенно соврал:
- А ничего, что этот первый посватавшейся из рода Рюрика и принадлежит дружине Великого князя? – и, повернувшись к занавеси, громко крикнул, - Айно, выйди и поведай своё решение.
Грациозной, плавной походкой, неторопливо и вальяжно к ним вышла высокая, стройная девушка. Поверх платья-рубахи с длинными рукавами был надет сарафан, очень плотно обтягивающий пышную грудь, кожаный пояс подчеркивал узкую талию, а расклешённый к низу сарафан делал бедра крутыми и соблазнительными.
Парни снова переглянулись. Свен поиграл бровями, а Миронег облизнулся.
Девушка подошла к гостям, взгляд её не был опущен, как того требовало приличие. А наоборот, она окинула всех надменным взглядом, и остановила свои большие, темные, выразительные глаза на Свене, разглядывая его красивое лицо.
Его глаза, прикрытые густыми ресницами, сияли честностью, но в углах подвижных губ играла лукавая улыбка. И это делало его в глазах девушки каким-то отъявленным блудником[14]. Свен и Айно, не моргая, смотрели друг на друга, словно желая помериться взглядами. Но прямой мужской взор становился неприятным и строгим, и начал пробирать Айно до самого нутра. И, наконец, она, опустив глаза, что-то пробубнила про своё согласие.
- По рукам, - радостно объявил Лэйф.
И начался откровенный торг под названием "покупка невесты". Воевода Франмар, взяв слово вместо сына, озвучивал, что же войдет в "дружеский дар"[15] будущему тестю. А отец невесты, со своей стороны, рассказывал о приданом, которое будет ей вознаграждением за потерю прав на отцовское наследство. Свен встал из-за стола и кивком головы позвал суженую в сторону. Отцепив кошель от пояса, он вытащил из него две серебряные височные подвески и передал их Айно.