Друзья, выйдя от воеводы, переглянулись и весело рассмеялись.
- Я до Белославы. Отблагодарить, однако, надобно бабу, - щелкнув языком, масляным голосом сказал Свенельд. – А ты вещи собирай. Не сегодня завтра в путь двинем.
[1] Разве.
[2] Неправда, несправедливость, ложь.
[3] Разговоры, болтовня.
[4] Любить, обожать.
[5] Прототип будущих манжет.
[6] Охрана.
[7] Человек, исполненный обаяния, способный прельстить.
[8] Крепость полулегендарного военного братства йомсвикингов в устье Одера.
[9] Красота.
[10] Стыд.
[11] Кочевники
xxx
К вечеру Свенельд вернулся. Миронега нигде не было, и он позвал его. Голос раскатился хриплым, утробным и злобным рыком.
Миронег предстал перед Свенельдом в мгновение ока, словно из ниоткуда. Его лицо было немного встревоженным, но при этом выражало готовность выполнить всё, что пожелает кровный брат.
- Белослава ведает о наших планах. А ты знаешь, бабы, как трещотки, мелят своё-чужое. Если сболтнёт кому чего лишнего, что мы воеводу облапошили, нам несдобровать тогда. Да еще глупая баба вознамерилась замуж за меня, - хмыкнул Свенельд.
- Как замуж? А воевода же как?
Свенельд молча провёл двумя пальцем поперек шеи.
- И как же она его жизни-то лишит? - со скептическим выражением лица поинтересовался Миронег. - Мухоморами что ли накормит?
- Да нет, брат, думает Белослава Яроблудовна, что я его порешу.
- А тебе-то почто это? - удивлённо раскрыв глаза, прыснул со смехом Мира.
— Вот и я про то же. Но как-то мне не спокойно, брат. Обезопаситься надо бы от этой течной суки.
- Надо так надо, - отчеканил Миронег и вышел из комнаты.
Через два дня всё Гнездово гудело. Жена воеводы пропала, как в воду канула. Уж две ночи, как дома не ночевала. Свенельд седлал лошадей в путь, когда до него долетела эта новость. Он моментально вызвался организовать поиски, и с дружинниками начал прочесывать окрестности поселения.
А в это время в полупустом гостевом доме на Днепре кровный брат Свенельда сидел за большим столом. Перед ним стояли две чарки с медом. Дверь открылась и в большую залу вошел приземистый светловолосый крепыш. Увидев Миронега, он бодро направился к столу.
- Выпьешь меда со мной? Ты выиграл спор, - протягивая увесистый кошель, громко сказал Миронег чтоб его все слышали.
- Дело сделано, – очень тихо произнес пришедший, делая большой глоток мёда. - Я говорил тебе, курши[1] надежнее норманнов.
- Буду знать. На будущее, - дружелюбно улыбаясь сказал Миронег.
- А кто была эта женщина?
- Ведьма-бесовка печенежская. А не найдут её? Серебро я тебе на зазря дал? – взгляд Миронега стал колючим и неприятным.
- Что-ты! Что-ты! – замахал руками курш. - Из болота еще никого не вылавливали.
Наёмный убийца допил содержимое кружки, встал, взвесил на руке содержимое мешочка и направился к выходу.
Пройдя вдоль берега метров двести, он стал задыхаться, глаза увеличились, и, выронив кошель, он схватился за горло. Ноги мужчины подкосились, и он, упав, забился в конвульсиях. Из рта пошла пена, глаза закатились, и он испустил дух. Миронег, следовавший на расстоянии за куршем, подошел к телу, поднял кошель и скрылся в камышах, где его ждала лодка.
Дюжина дружинников под предводительством Свенельда въехала во двор воеводы. Тишило сидел, сгорбившись на завалинке, подперев голову руками. Он как-то мгновенно постарел. Лицо осунулось, кожа приобрела землистый оттенок, а под глазами появились тёмные круги. Воевода вопросительно взглянул на Свенельда. Дружинник, отрицательно покачав головой, направился к Тишиле.
- Може к родне Белослава Яроблудовна сбежала? - участливо спросил он.
- Да какая родня? Отец давно помер. А мать...
И вдруг в глазах воеводы вспыхнула искра догадки, и он, пристально посмотрев на Свенельда, проговорил перекошенным ртом:
- А мать, как дочь за меня отдала, в степь подалась к своим.
- Авось, и жена твоя туда же? - предположил Свенельд.
- С чего ей вдруг, - огрызнулся Тишило, - на серебре-золоте едала, в мехах соболиных ходила.
- Зов крови, - философски подметил молодой ратник и вдруг, упав воеводе в ноги запричитал, - не вели казнить, воевода, но моя в том вина.
Тишило грозно насупил брови, и лицо его сделалось необыкновенно хмурым и тревожным.
- И что, пёс, ты сотворил?
- Лясы точил с Белославой Яроблудовной на языке её племени. Може нахлынули воспоминания, и решилась она на побег.
Губы воеводы растянулись в улыбке.
- Вояка ты добрый, Свенельд, да глупого ума. Куда она одна пойдёт. Сговор должен был быть. Ладья должна была на Днепре ждать беглянку или лошади. А ничего такого дозорные не видели. Так что нет твоей вины. Вставай на ноги, неча грязь собирать на портки.