Молодой мужчина поднялся на ноги и, обернувшись, увидел среди дружинников Миронега. Свенельд уставился пустым, ничего не выражающим взглядом на друга, который слегка утвердительно кивнул.
- Ты поезжай за море, как и сговорились, а я людей отправлю вдогонку войску, что я на подмогу отправил в Чернигов. Может Белослава спуталась с кем, да сбежала с полюбовником.
- Мудрое решение. Ну теперя прощевай, воевода! Скоро свидимся! - улыбаясь говорил Свенельд, а про себя подумал: " Только вряд ли ты этому обрадуешься".
- Ну что? Киев? Или по приказу воеводы на Одер? – спросил Миронег.
Свенельд отрицательно покачал головой.
- Домой возвращаемся.
Миронег непонимающе смотрел на кровного брата.
- А как же дружина княжеская, - заикаясь спросил он.
- Я к Игорю со своим людом приду.
[1] Народность, жившая на побережье Балтийского моря.
Год 933. Новгород
Мальчик лет четырёх-пяти сидел на большом валуне возле желтоватой от торфа воды и пристально смотрел вдаль, словно в ожидании кого-то там увидеть. У подножия округлого камня поблескивала серебряная рукоять меча. Именно она и привлекла внимание проходящего рядом Свенельда. Молодой мужчина окинул взглядом побережье и невысокие уступы из тонкослоистых глин и известняков красного и жёлтого оттенков, тянувшиеся вдоль берега озера.
- Эй, хлопец! – окликнул мальчугана Свенельд. - Ты чьих будешь?
Он старался говорить негромким и ласковым голосом, чтобы не испугать ребенка.
- Тятька говорил, что тута царь морской живет. Вот я и жду, когда вода всколыбАется, и покажет он себя.
Свенельд растянул губы в добродушной улыбке.
- А тятька-то твой где сам?
И он снова огляделся вокруг. Никого.
- Убили тятьку два дня назад. Пришлые чуди. Мамку забрали, кое-какие припасы и добро разное.
- Чуди говоришь?
Свенельд насупил брови. Он не мог понять, то ли мальчик с испугу о нечисти говорит[1], то ли чухонцы с Варяжского моря приходили.
– А какие с виду были чуди эти?
- Волосы белые-белые, как снег, рубахи треугольными узорами вышиты, - рассказывал мальчик, ловко соскальзывая с валуна.
- Треугольные узоры?! - задумчиво, словно что-то вспоминая, проговорил Свенельд.
- Тятька еще с воды их чёлн увидал и приказал мне в лес тикать. Но я схоронился и все видел.
- Так у кого ты сейчас живёшь-то? – поглаживая пшеничную голову мальчика, поинтересовался Свенельд.
- Так сам и живу, - по-взрослому сказал юнец. — Вот сюда хожу, хочу царя морского попросить, чтоб мамка вернулась.
У взрослого мужчины к глазам подкатили слёзы, и в горле застрял ком. Он прокашлялся и с легкой хрипотцой сказал:
- А меч чей? Отца твоего?
Мальчик кивнул в ответ.
- Царь морской меня прислал, чтобы я тебя научил мечом этим владеть, да за тятьку отомстить чудям. Согласен?
Мальчик поднял оружие, недоверчиво оглядел Свенельда с ног до головы и, кивнув в знак согласия, спросил его имя.
- Можешь звать меня дядька Свенельд. А тебя как кличут?
- Добрынка я.
Они вместе шли в сторону Новгородской крепостной стены и Свенельд рассказывал мальчонке про города, про людей, говорящих на разных языках, про военные и торговые походы.
Свенельд оставил Добрынку на кухне в доме своего среднего брата Асмуда, ставшим тысяцким у воеводы новгородского, и направился на двор, где стояла дружина. Поднявшись по лестнице в гридницу, он нашел там брата и воеводу. Остановившись в дверях, Свенельд, скрестив руки на груди, прислонился к косяку и задумчиво смотрел в пол.
- Что, голову повесил? – услышал он голос воеводы. - Куда буесть[2] твоя делась? Аль дела не спорятся?
Свенельд, глубоко вздохнув, подошел к огромному столу и сел рядом с братом. Налив себе медовухи, он залпом выпил и, уставившись в упор на воеводу, медленно, выделяя каждое слово, сказал:
- Мысль у меня есть.
И замолк. Воевода и Асмуд вопросительно, с нескрываемым интересом, смотрели на Свенельда. А он, словно собираясь с мыслями, молчал.
– Ну? – спросил воевода, когда пауза затянулась уже до неприличия.
- В дружине нашей нет люда постоянного. После нескольких походов воины получают большую добычу и возвращаются домой. Даже варяги не остаются.
- Ну так всегда было, - вставил Асмуд. – Кому охота всю жизнь мечом махать?!
- Правильно, - подтвердил Свенельд. – Но если воспитывать ребятню с малолетства как воинов, и чтобы другого они и не ведали, как только быть ратником, то дружина будет постоянной и надежной.