- А четырехконечный крест есть?
Удивление на долю секунды повисло в его глазах, а потом он, так же не говоря ни слова, распахнул кожаную куртку, оголяя "бычью" шею, на которой красовались "византийский" крест и молот Тора.
Рагна улыбнулась. Так же было и у его отца, когда он отправлялся в устье Днепра за товаром из города, окруженного тройным кольцом высоких каменных стен[10].
Рагна поинтересовалась ценой.
- Три эрторга.[11]
- Мои серьги? – на мужчину смотрели хитрые женские глаза.
- Согласен.
Повесив крест на шею и спрятав его под рубаху, Рагна пошла вглубь города. Застроен он был как варяжскими «длинными домами», так и славянскими небольшими деревянными срубами с проложенным мхом между стенами. Женщина всматривалась в каждый дом, в каждого человека во дворах.
Наконец, она, увидев достаточно большое по размерам жилище, остановилась напротив него. Дом отличался от других своим видом, своим размером, своим богатым украшением. Одна сторона дома была сделана из тонких, высоких бревен, поставленных стоймя, а другая из горизонтально положенных стволов дерева. Высокая двускатная крыша. Навес на столбах над входной деревянной дверью с резным орнаментом в виде лент с изображением фантастических животных и растений.
Перед домом было многолюдно. Недалеко от входа Рагна заметила одетого в красное суконное платье мужчину средних лет. На правой руке было надето тяжеловесное золотое обручье, а на голове – шелковая шапка, вытканная золотом и обитая цепочкой из того же металла.
- Посторонись! – услышала она у себя за спиной.
Не успела она отскочить в сторону, как мимо пронесся небольшой отряд на превосходных богатырских конях.
- Чей это дом? - поинтересовалась она у проходящего смерда.[12]
- Ярла Франмара, - уважительно ответил он с поклоном, признав в Рагне состоятельную особу.
Довольная своим посещением Альдейгъюборга женщина вернулась в землянку Инги.
[1] Богиня любви и плодородия
[2] Богиня милосердия
[3] Огромные валуны, которые стоят на трёх-четырёх маленьких камнях, причём неизвестно, каким образом их так поставили. Своеобразные пирамидки (или башенки) из камней
[4] Быстрая и легкая лодка, идеальная для рыбалки и охоты
[5] Сарафан, незашитый по бокам.
[6] Речь идет о реальном необычном природном явлении на Ладоге – летние миражи.
[7] Хирд - дружина викингов.
[8] Викинги/варяги
[9] Константинополь
[10] Столица Византии.
[11] Серебро измерялось в единицах веса:
1 марка (204г) = 8 эйрира (эре, 24,55г) = 23 эрторга (8,67г).
[12] Смерд—крестьянин, земледелец.
ххх
Франмар легко вскочил по ступенькам на большое резное кресло, обитое звериной шкурой. Разложив подушки по бокам, он опустил локти на подлокотники и прикрыл глаза. Он ждал, когда принесут его новорожденного сына.
Он услышал шаги и слегка приоткрыл глаза. Его верный форинг[1] подошел к креслу и поклонился. На его мясистом красном лице лежала печать озабоченности. И во всей его массивной фигуре чувствовалась какая-то внутренняя напряжённость.
- Что случилось, Торбранд? На Альдейге[2] заметили чужие ладьи или драккары? – усмехнувшись в длинные усы, спросил ярл.
- Нет, господин. Слава Одину, в округе все спокойно.
- Ну а что у тебя вид такой, словно ты жабу проглотил? Не время нос вешать. Сейчас соберётся семья и начнем обряд, - небрежно сидя в кресле с блаженным видом, проговорил Франмар хрипловатым голосом.
Домочадцы, запуганные его привычкой обрушивать гнев на тех, кто приносил плохие новости, не знали, как сообщить хозяину о мертворожденном сыне. Торбранд взял это на себя.
- У меня плохие новости, господин, - неуверенно начал форин. Поглаживая зажатую между пальцами заплетенную в косичку бороду, он явно не знал, с чего начать.
Ярл сдвинул брови, лоб его разрезала глубокая морщина, и все лицо так изменилось, что Торбрант подумал: «Убьет за дурную весть».
- Говори, раз пришел! – грозно рявкнул Франмар.
- Ребенок родился мертвым, господин, - сглотнув вязкую слюну, на одном дыхании выпалил «правая рука» вождя, и непроизвольно вжал голову в шею.
Вдруг тяжелые двери открылись, и в дом вошли два юноши лет четырнадцати. Один из них в руках держал какой-то сверток. Улыбаясь и немного выставляя ношу вперед, он громко проговорил:
— Вот, нашли на Варяжской улице, за валуном, недалеко от нашего дома.
- Может, рабыня какая хотела сохранить младенцу жизнь и оставила тут, - вставил другой парень. - Или незаконнорожденный он.