- Я назову его в честь дядьки Олегом, - сказал Игорь на вечере[7] с дружиной.
Ратники одобрительно кивали и соглашались, говоря, что быть внучатому племяннику таким же сильным и храбрым.
Свенельд сидел с кислой рожей и ему вспомнились рассуждения "Ражего Быка": "Коли ты тут, должен быть такими же, как и они, славяне".
- Дозволь, князь, слово молвить, - вдруг полупьяным, сиплым голосом сказал он.
- Сказывай.
- Может, уже хватит наши имена русским князьям давать?
Шум, разговоры и хохот тут же смолк.
- Хельг изменил своё имя, стал зваться на славянский лад, тебе он имя сменил. Может настало время славянское имя дать будущему князю, чтобы связать его навсегда с Русью, чтобы не говорили, что он из варягов будет.
Звенящая тишина повисла в гриднице.
- А что?! - нарушил тишину князь. - В этом что-то есть. И чтобы он богов славянских почитал. Опосля никто не скажет, что он пришлый, как мне многие тычут.
И нарекли княжича Святославом.
По утру Свенельд зашел к князю, наверняка зная, что его нет дома. Он сам же его после вечеря спровадил к одной из наложниц. Свенельд пришёл к Ольге.
— Это Игоря сын, - вместо приветствия гордо объявила женщина.
- А я не пришел пытать тебя за это, - хмыкнув, огрызнулся Свенельд. – Я ведаю, что он не мой сын. Однако, кормилец у меня есть для него. Иже знает, как воспитывать дитя, какие наставления давать, чтобы вырос он храбрым воином и добрым правителем.
- Брат мой с Пскова приедет. Будет Святославу родным дядькой-наставником.
- Не обессудь, княгиня, только я так разумею, должен это быть кто-то из княжеского рода. В Новгороде сиротская община есть, готовит она ратников для дружины. Главным наставником там брат мой Асмуд. А ты же ведаешь, наш род в родстве с Рюриком был. Кому как не ему поручить воспитание наследника.
- С Великим князем говорил об этом?
В голосе Ольге слышалась заинтересованность. Ей вспомнились слова Свенельда: «Случись что с князем, кто у власти будет?».
«Конечно, - решила княгиня. – С ним надо соглашаться. За ним дружина. За ним сила. Да и наставник из рода Рюрика – уважение. А доказать это Игорю – проще простого. Я одна из всех его жен родила ему наследника. Мой мягкий муженек просто обязан послушать».
И на другой день в Новгород отправили гонца. Асмуд был призван для служения – дядькой-наставником наследнику Великого князя.
[1] Собиратели дани
[2] Шуба мехом внутрь и наружу.
[3] Поговорим.
[4] Византия.
[5] Любимая.
[6] Март.
[7] Ужин.
Днепровские пороги
Весна выдалась ранняя, и ледяной покров на реке начал постепенно разрушаться. На Днепре, где воды текли с севера на юг, период вскрытия и ледохода проходил достаточно спокойно. Не то, что на севере, где половодье начиналось в южных верховьях рек, и гнало воды на север, сталкивая льдины со всё еще мерзлым покровом и образуя заторы.
Свенельд был несказанно рад поднятию воды на Днепре. Они могли выдвигаться на восточные торги намного раньше запланированного.
На лодки грузили товар – пушнину, мёд, воск, льняные ткани. К сидящему на валуне Свенельду подошёл Миронег в сопровождении мужика в распахнутом овчинном тулупчике, из которого виднелась шерстяная рубаха без ворота. Он то и дело, словно нервничая, потирал ладонями свои широкие, как шаровары, сермяжные[1] штаны.
— Вот, - указывая на мужика, сказал Миронег, - то про него говорили за Днепровские пороги.
Свенельд оценивающе рассматривал стоявшего перед ним простолюдина и, наконец, спросил его имя.
- ДаркО. Я, боярин, знаю проходы между ними “как свои пять пальцев”, - уверенным, немного отрывистым голосом говорил мужик. - Знаю каждый камень, каждую скалу. Но даже я, боярин, страшусь этих треклятых порогов. Там у каждого сидит злой дух.
- Там у каждого сидит печенег, - ехидно оскалился Свенельд. - С духами сражаться нельзя, а с ними можно. Но в воду они не лезут. А тебя я прошу провести нас порогами, потому что в запрошлый год на волоке видел я там залив красивый. Кто-то там на лодках был. Наблюдали, но не нападали. Полагаю, если бы мы на воде были и разбились, всё добро перекочевало бы к ним. Мне надо спуститься к морю, не разбив лодки. То твоя дума. А моя - печенеги на волоке.
Через несколько дней всё было готово к отправлению. Шли на небольших лодках, в каждой было по сорок человек.
- Слушай, брат, - голос Миронега был озабоченным. – Давай, как положено, разгрузим у порогов, опосля перетащим посуху. Смерть же найдём на "лавах" этих.