Фасад был украшен сквозной резьбой, наличниками и декоративными элементами из ромбиков, равносторонних крестиков, квадратиков, треугольничков и кружков. Да, дом был меньше, чем княжеские хоромы, но он показался Игорю красивее и богаче.
Князь ревностно кинул взгляд на дворовые постройки вокруг хозяйского дома: погреба с погребищами, бани с предбаньями, хлева, амбары.
«Рачительный[3] хозяин, однако, воевода, - подумал про себя князь. – Научил его отец-конунг[4] не только мечом махать, но и как правильно расходовать полученные средства, знать, куда их вкладывать. Не то что меня Олег. Думал дядька, что вечно жить будет и править Русью».
И снова чувство зависти и ущемленное самолюбие накатило на князя, зажимая шею, словно кто-то схватил её в тиски. Князь растер пятерней затылок и, войдя внутрь, оказался в просторной гриднице. По середине стоял длинный стол, на стенах висели ковры и тканевые полотна с золотой вышивкой. Игорь бросил взгляд в угол залы, где на полке стояла чурка[5] домового.
«Совсем Свенельд ославянился, - молча отметил князь. – А то и к доброму. Не предаст, не сбежит за Варяжское море. Тута его дом.»
Хозяин вышел навстречу Великому князю, раскрывая объятия. С непокрытой бритой головы Свенельда ниспадала длинная прядь волос, обычно заплетенная или собранная в конский хвост.
- Будь здрав, Великий княже! По что не позвал? Я бы в миг пришёл, - обнимая князя, радостно произнёс Свенельд. С его приветливого лица добродушно смотрели большие янтарные глаза.
- Сына пришёл посмотреть твоего, - просто, по-дружески ответил Игорь.
Свенельд окликнул жену. Желана вышла с новорожденным на руках и поклонилась дорогому гостю.
- Гой еси, Великий князь! – медленно, подбирая славянские слова, говорила печенежка. – Милости просим. Отведай хлеба и.., - Желана замолчала и растерянно посмотрела на мужа.
- Хлеб-соль, - улыбаясь открытой улыбкой, подсказал ей Свенельд.
Женщина опустила глаза в пол, а муж, приобняв её и чмокнув в макушку, похвалил перед Великим князем.
- Учится по малу языку нашему Желана моя.
Свенельд взял у жены сына и передал его князю со словами:
— Вот, Великий княже, сын мой Мстислав, Мстиша. Верой и правдой будет служить Рюриковичам, как и отец его.
- Вишь, не успел ты ожениться, и жена в положенный срок подарила тебе сына. А у меня пять жён, и толку с них всех!? Лишь один сын Святослав, - горестно вздохнув, Игорь вернул младенца матери. – Идём, - кивнул он воеводе, разговор есть серьёзный.
Они уселись за массивный стол, и дворовые девки тут же принесли яства разные – похлебку из репы, свиные почки с кашей, овсяной кисель с мёдом и ол[6].
Перед Свенельдом поставили золотую чашу в виде черепа, перед князем – золотую чару.
Игорь удивленно смотрел на чашу хозяина, потом немного испуганным голосом спросил:
- Супостата твоего али купил на восточных торгах?
- Да не то чтобы ворога, но в память мне о том, кто я есть, - уклончиво ответил Свенельд.
- Был нынче в «углу», - начал князь, прикладываясь к чаше и кивком показывая, что напиток хорош. - Раздосадовали меня угличи.
- Почто так?
- Приняли не как подобает князю. Кушанье как для холопов али челяди[7] какой подали. Ни тебе бани с девками и медовухой, ни веселья с забавами. Опосля пригнали воз с добром, а долу[8] телеги положили меха и кисы[9] с песком речным да соломой. Покуда там были, данники не доглядели, а може измена тута и подкупил кто их. Уже в Киев возвернулись, когда открылась истина. Надо угличей притеснить али примучить. Как мыслишь?
- Погоди, князь, я на пустой желудок плохо соображаю, - не скрывая усмешки, сказал Свенельд. - Хотя кое-какие мыслишки имеются на этот счёт.
- А у тебя как в Искоростени? – заботливо поинтересовался Игорь.
- Князь Мал не такой, как мы. Славянин он. Учусь у него вере в их богов, подмечаю, какие гулянья у них, забавы, пиршества. Спокойно у древлян, никто супротив Киевской власти не выступает, и своего князя поддерживают.
Игорь одобрительно кивал.
Свенельд доел свиные почки и, потягивая ол, уставился на Игоря пытливыми глазами.
— Значит, князь, говоришь, дурную шутейку[10] учинили в Пересечени[11] с тобой?
- Волчары[12] лютые, - зло, сквозь зубы, процедил князь. – Такого доселе не было. Они не в нашем княжестве, но дань платили исправно.
- А почему не входят? - удивлённо выкатив глаза, спросил воевода.
- Стойко сопротивлялись они Олегу, да и жили в строптивости и своенравии. Ну дядька и предложил им за свободу дань нам платить. Но, по правде сказать, не все их земли платят нам. А нынче вона что сотворили.