- Что значит не все? Древляне тоже себе на уме были, однако, покорились же тебе, Великий княже. И дань большую платят, а не ропщут.
Голос Свенельда был льстивым, а губы тронула заигрывающая улыбка. Игорь серьёзно посмотрел на своего дружинника и глухо спросил:
- Что ты хочешь этим сказать? Войной пойти в «угол»?
- Ну зачем сразу войной? - усмехнулся Свенельд. - По первой разведать надо. А там видно будет. Но я так мыслю, земли нам эти очень нужны. Там печенеги крутятся. Если выселят они угличией на северо-запад, то правый берег Днепра, начиная от устья Лыбеди голый будет или, того хуже, кочевые будут контроль там держать. А нам это совсем не надо. Ведь так князь?!
Игорь задумчиво кивнул.
- Ну так позволь мне, княже, вместо торгов на Русском море[13] в земли угличей наведаться.
- А поезжай, - уверенно позволил он. - И к своим храбрам возьми еще людей.
… Свенельд перед тем, как наведаться в стольный град «угла» Пересечень, объехал земли угличей, выпытывая настроение людей, узнавая, как дань они платят, бояться ли набегов степняков. Попутно занимался он и набором желающих в свою дружину. Угличские служивые, видя богато разодетых, с дорогим оружием дружинников Свенельда, с удовольствием отдавали себя в служение ему. Дойдя до стольного града, войско воеводы заметно прибавились.
В Пересечени Свенельда принял вождь племени Лупус. Он сидел в высоком деревянном кресле, покрытом шкурой медведя, причём голова зверя была закреплена на спинке так, что выглядела, словно надетая корона на голове предводителя.
- Князь Киевский хочет уменьшить дань? – без приветствия, нахальным голосом спросил вождь.
Свенельд, с ничего не выражающим лицом, молчал.
- А может нам вообще всю дань отдавать, как дАвеча[14] в мешках на доле?
Лупус ехидно улыбался и глядел еще с большим нахальством.
Киевский воевода оставался безмолвным.
- Или хочет князь позвать моё многочисленное войско в поход против степняков или византийцев? А может, против болгар? - в голосе вождя появились нотки раздражения на молчание гостя.
Вдруг за закрытыми дверями послышался какой-то странный шум, не то лязг оружием, не то редкие хлопки, не то хриплые отдельные звуки. Ни одна мускула не дрогнула на лице Свенельда, Лупус же весь напрягся. Он напряженно смотрел на выход потухшими, округлыми глазами, и его кожа приобретала всё более и более серый оттенок, пока окончательно не стало казаться бескровной.
И, наконец, дверь распахнулась, и в горницу влетела дюжина киевских воинов под предводительством Миронега, и ринулась на охрану угличей, окружавшую кресло вождя. Несколько минут, и всё было кончено. Миронег стоял рядом с Лупусом, держа нож у его глотки.
Устало вздохнув, Свенельд подошёл к вождю и заговорил ровным, немного глуховатым голосом:
- Помнится мне, в Олеговом законе об обложении вас данью было записано, что подать взымается со двора. Так?
Он нагнулся так, что его лицо было практически в плотную к физиономии Лупуса, который, с широкими, немигающими глазами и поджатыми губами, лишь слегка кивнул.
- Так! – подтвердил, выпрямляясь, Свенельд. – Ну а если на дворе два и более домов, сколько тогда взыматься должно?
- Ну, со двора же, а не с дома, - не понимающим, немного заикающимся голосом ответил вождь.
- Как же со двора? - разведя руки в сторону, ехидно улыбаясь, спросил Свенельд. – Так то было при Олеге. А новый закон каков? – голос воеводы был ироничный, он словно издевался над Лупусом.
- Какой новый закон? – удивленно раскрывая глаза, спросил углич.
- А что? Князь не присылал тебе посыльного? Быть того не может.
- Не было никого из Киева, и нет никакого нового закона! – испуганно и одновременно оправдываясь, выкрикнул вождь.
- Не хочешь ли ты сказать, что Великий князь запамятовал?
Оглядев звериные выражения на лицах варягов, Лупус, склонив голову, тихо произнёс:
- Что ты, воевода! Как можно. Это я, наверное, запамятовал.
- То-то! – удовлетворенно хмыкнул Свенельд. – Отныне дань взымается с дома, - громогласно и торжественно закончил он.
Воевода развернулся и пошёл к выходу. И вдруг остановился, словно вспомнив что-то, и, поворачиваясь, с добродушной улыбкой при холодном взгляде проговорил:
- Хотя мы можем оставить все, как было при Олеге. Только условие одно: угличи входят в состав нашего княжества.
Повисло молчание.
- Вам же лучше будет, - добавил Свенельд. – То наша забота будет защищать вас от печенегов да хазар.
- Не бывать этому, - гордо вскидывая голову, прокричал Лупус. – Нам всё едино против кого мечи оголять, против Киева или против степных.