- Глупым людом, боярин, проще управлять. Вопросов меньше задают.
Дверь отворилась, и в горницу вошла сенная девка с плачущей девочкой лет двух – трёх на руках.
- Княгиня! Ничего поделать не могу. Княжична плачет, матушку кличет.
Любава взяла девочку на руку, та ухватила маму за шею своими маленькими цепкими ручонками и уткнулась ей в шею.
У Свенельда перехватило дыхание, он стоял, будто его облили ушатом ледяной воды. Он съежился, словно действительно ощущая, как тоненькая холодная струйка стекает ему за шиворот. Мысли смешались у него в голове, и он не мог вымолвить ни слова.
Любава, поглаживая девочку по спинке, ласково сказала ей:
- Маланья, поприветствую боярина. Он главный воевода Киевский. А ты, княжична древлянская, должна быть доброй и приветливой.
Девочка, оторвав головку от материнской шеи, с любопытством посмотрела на большого, сильного воина.
Свенельд чуть не вскрикнул от изумления. На него смотрело лицо Рагны, лишь омоложенное лет эдак на пятьдесят. У него были смешанные чувства – глубочайшее удивление, смущение и несказанная радость. И он автоматически протянул руки к малышке, и она потянулась к нему и обняла его за могучую шею. Он прижал маленькое тельце к своей груди и почувствовал, как слезы подкатывают к глазам.
- Я не знал о тебе, и у меня нет гостинца для тебя, но обещаю, в следующий раз я привезу тебе большой ларец, полный злата-серебра, жемчуга и цветных камушек.
- Старый ты, боярин, в женихи ей набиваться, - засмеялся Мал. – А вот Мстише твоему моя Малуша в самый раз будет.
Всю трапезу Свенельд просидел улыбаясь, в состоянии наивысшего удовлетворения от жизни…
ххх
Он не мог уснуть. То ли от полной луны, светящей прямо на его кровать, то ли от возбуждения от встречи с дочерью, о которой он даже не догадывался. Ворочаясь с боку на бок, он уже готов был встать и прогуляться до реки, как дверь в его почивальню приоткрылась, и в свете луны воевода увидел женскую фигуру в длинной белой рубахе. Он скорее по привычке, чем от неожиданности потянулся к ножу, удивляясь, что стало с Миронегом, находящимся за дверью, если он не оповестил брата о гостье.
«Скорее всего, Мал прислал мне "подарок"», - подумал Свенельд и почувствовал идущее теплое от женского тела, нырнувшего к нему под покрывало. Он обнял девицу, и его нос моментально почувствовал сильный аромат с горечью. Схватив за плечи ночную гостью, Свенельд посадил ее лицом к лунному свету. На него смотрели такие родные, такие любимые выразительные глаза. Легкая улыбка коснулась пухлых, чувственных женских губ, и Свенельд, потеряв голову, впился своими губами в этот манящий и обещавший блаженства рот.
Он осыпал тело любимой жадными поцелуями. И от каждого прикосновения горячих губ по женскому телу пробегала дрожь желания, которая передавалась мужчине, всё сильнее и сильнее возбуждая его.
Он коснулся языком затвердевших женских сосков, отчего Любава вскрикнула, и всё ее тело выгнулось навстречу Свенельду, словно приглашая его.
Это не были просто плотские, постельные утехи. Их тела переплелись, и в едином страстном порыве они будто растворились друг в друге. Это было родство душ, сливающееся в одно тело на двоих. Любава не была просто объектом его вожделения, она была объектом обожания, единственным и неповторимым. Человеком, рядом с которым он забывал обо всём… Наконец, мужское тело дёрнулось, прогибая спину, и из горла вырвался удовлетворенный хриплый стон. Волна наслаждения прокатилась по всему телу, сердце замерло, пропуская несколько ударов, и скупая мужская слеза скатилась по щеке.
… Они не могли наговориться, словно у них и не будет другого случая вот так, лёжа в обнимку, болтать ни о чём. Они даже не заметили, как первый луч рассвета окрасил небо в розовый цвет. Лишь стук в дверь и показавшаяся в приоткрытой двери невыспавшаяся физиономия Миронега, вернула их к реальности.
Любава и Свенельд нехотя встали, и мужчина проводил любимую до дверей.
- Извини за дочь, - грустно улыбаясь, у двери прошептала Любава, кладя голову на грудь любимого. - Я хотела подарить тебе сына, но Фрея распорядилась иначе.
- Да ты что, Любавушка, это ж лучший подарок для меня, - чмокая Любаву в макушку, Свенельд крепко прижал женщину к себе. - Что сын?! Будет воеводой, да и только. А из дочери я сделаю княгиню Киевскую. Обещаю. Представь только, наш внук будет Великим князем земли Русской.
- Ты не исправим, Свен Франмарсон. Одно радует, всё, что ты желаешь, действительно получаешь.