И их губы слились в упоительном, но невероятно нежном поцелуе.
[1] Старинный восточнославянский головной убор замужних женщин, представлявший собой мягкую полотняную шапочку с круглым или овальным верхом,
Год 941–944. Византийские походы
Свенельд вернулся от тестя печенежского хана Каидума злой, изрыгая хулу и на всех степняков, и на Великого Киевского князя с его бредовыми идеями захвата Царьграда, и на «блаженную память» о святом Олеге.
- Почему отец отказал в поддержке? – мягким голосом, чтобы не выводить мужа ещё больше, поинтересовалась Желана.
- А я его как раз понимаю, - стараясь говорить рассудительно, объяснял ей Свенельд. – У них борьба с Хазарией, о какой помощи русам может идти речь, им бы самим выстоять. Сказал же этому горе-вояке: «Не время, Великий княже, идти на Византию, нет у нас союзников супротив их». Так нет же! – голос Свенельда опять повысился, и он ударил кулаком по столу. – Сколько дани собираем, сколько злата-серебра торговцы привозят, всё ему мало.
- Тихо, тихо, - гладя мужа по бритой голове, успокаивала его Желана. – Крамолу-то не говори, услышит кто, да до князя донесёт.
- Гордости нет совсем у него, - не успокаивался воевода, - за славу русичей, за славу нашего оружия не думает. Давеча[1] по заказу Византийцев напал на хазарские города, да кишка тонка была их удержать. А как хан Песах[2] «загнал» ему своего «жеребца» по самое княжье горло, то мигом византийское золото пришлось отдать хазарам. Ни золота в казне, ни чести дружине.
- Ну так разъясни ему все спокойно, не кипятясь.
- Я не кипячусь, - уже во всё горло орал Свенельд, - я холоден и спокоен.
На крик брата в горницу вышел Миронег и вопросительно взглянул на Желану.
— Вот, - показав рукой на мужа, - в поход идти не хочет.
- Желанушка, - вздохнув и снизив голос, проговорил Свенельд, - я ратник, я хочу в поход идти, но я еще и воевода, и я в ответе за моих людей. Я готов идти в поход, когда всё для него готово. А ни когда заранее знаешь, что может беда случиться. Мало люда у нас. Нельзя с таким войском против целой Империи идти. Но Игорь слышать ничего не хочет.
- Может, брат, отправить кого за море варягов нанять? – предложил Миронег.
- Так нету времени у нас. Князь уже и дату назначил. Опять позорища не оберемся, будто не дружина росов пришла, а шайка басурман набег делает, - недовольно качая головой, ответил Свенельд.
Историческая справка[3]
В 941 году русский князь пошел морем к берегам Империи, болгары дали весть в Царьград, что идет Русь. Выслан был против нее протовестиарий[4] Феофан, который пожег Игоревы лодки греческим огнем. Потерпев поражение на море, русы пристали к берегам Малой Азии и по обычаю сильно опустошали их, но здесь были застигнуты и разбиты патрикием[5] Бардою и доместиком Иоанном, бросились в лодки и пустились к берегам Фракии, на дороге были нагнаны, опять разбиты Феофаном и с малыми остатками возвратились назад в Русь. Дома Игорь оправдывался тем, что у греков какой-то чудесный огонь, точно молния небесная, которую они пускали на русские лодки и жгли их.
Но на сухом пути что было причиною их поражения? А то, о чём предупреждал князя воевода Свенельд – малочисленность дружины.
Вернувшись из Византии, воевода, ничего не сказав Великому князю, стал готовиться к новому походу, чтобы отомстить за прежнее поражение. Послал гонцов за Варяжское море. Сам ездил к полянам, кривичам, тиверцам, нанял печенегов. Под чутким досмотром Миронега на верфях строились ладьи. Жена воеводы самолично ездила в степи закупать скакунов для дружины.
… Свенельд вошел в княжеские покои и остановился, с улыбкой наблюдая, как восьмилетний княжич Святослав дерется на деревянных мечах с его сыном Мстишей. Рядом с ними стоял дядька-наставник Асмуд. Заметив брата, он подошел к нему и, обнявши, сказал, что из княжича выйдет добрый рубака.
- Правда, учиться читать-писать не хочет, - смеясь, добавил Асмуд.
Вошел Игорь. Он был не в настроении. Ни что ему было не мило. Тоска одолела князя из-за поражения, из-за холодности жены Ольги, да еще ломота в спину вступила.
- Ну что, Великий княже, пришло время поквитаться за позор наш, - уверенным голосом сказал Свенельд. - Войско наше велико, всё княжество за нами, и печенеги людей прислали. Нынче победа будет за нами.
Перед самым выступлением войск Свенельд отправил наушников[6] к болгарам, к племенам на Русском море и в Византию. По дороге они должны были разносить весть о том, что на Царьград двигается несметное[7] войско русичей.