- Завтра к Малу не выдвигаемся, погодить надо, - наконец, после долгого молчания, сухо выдавил он из себя и отправился в отведенную ему почивальню.
Всунув девице в руки увесистый кошель с серебром и спровадив её, Миронег поспешил за братом.
- Убьёшь Мала? – гневно спросил он Свенельда.
- Он князь, - глухо ответил он. – Так просто его не убьёшь. Дружина покуда тут, в Турове[1], останется, пусть кормится. Скажешь местному вождю, что вернём часть дани за это. А я возвращаюсь в Киев.
ххх
Шли дни, но Свенельд оставался безучастным и безмолвным, лишь изредка стальным голосом отдавая приказы. Он никого не замечал вокруг, находясь в темноте своей внутренней пустоты и утраты. Душевная боль мчала его в степь, где он загонял до смерти коня, гнала в лесную чащу на волка, бросала его тело в ледяную воду Днепра, где он греб без устали, не чувствуя холода. Всё это заставляло его сердце колотиться у самого горла, но и в этом он не находил успокоения.
Миронег стал опасаться, как бы брат не тронулся умом от горя. Он приводил ему молодых наложниц в надежде, что хоть одна из них сможет зацепить истерзанную душу и страдающее сердце. Но Свенельд оставался равнодушным к прелестям красавиц. Тогда Миронег решив, что кто-то навёл порчу на брата, отправился к волхву…
- Скорбь, оно и понятно, всегда душу сжирает. Лишь справедливое возмездие повинных успокоит его, - ответил ему кудесник
— Значит, наказать Мыта надобно за убийство, и брат станет таким, как был и раньше, - удовлетворенно проговорил Миронег.
Седовласый старец ничего не ответил. Затем он закатил глаза, так что Миронегу показалось, что они просто вывалились, и вместо них зияют две белые дырки, и волхв забормотал себе под нос:
- Молодой воин в странствии, ибо Ворота Велеса в огне. Большая гора в лесу, да дерево на ней не вырастит. Всё закончится, когда мытарство будет похоронено в глубокой яме.
Кудесник замолчал и продолжал стоять без движения, словно превратился в безжизненного деревянного истукана. Миронег тряс его, махал перед его лицом руками, приложил ухо к груди старца проверить, бьётся ли его сердце. Но всё было безрезультатно. Живая статуя оставалась безмолвной.
… Вернувшись от волхва, Миронег поведал обо всём брату. Свенельд сначала отмахнулся, а потом, почувствовав, как законное чувство мести и справедливости берёт верх над чувством горя и безысходности, попросил Миронега подробнее рассказать о его визите к колдуну.
- Молодой воин в странствии, ибо Ворота Велеса в огне. Большая гора в лесу, да дерево на ней не вырастит. Всё закончится, когда мытарство будет похоронено в глубокой яме. - Миронег третий раз повторял слова старца Свенельду. - Невнятица колдовская, не иначе, брат, - в конце заключил он.
- То правда, - согласился Свенельд. - Заумь[2] какая-то. - Но скажи на милость, почто ему было чепуховину говорить?
- Оно это так, волхвы правдиво вещают и всё ведают. Но что всё это значит?
Свенельд сидел с угрюмым видом и пощипывал бороду на подбородке.
Вдруг за дверью раздался детский смех, и в горницу вбежал сын воеводы Мстиша с ватагой дворовых ребятишек.
- Тятька, скажи им, что я не брехун, - подбегая к отцу, обиженным голосом заговорил малец.
- А про что ты им сказывал? - поглаживая сына по грязно-светлым волосам, спросил Свенельд.
Миронег отметил про себя лёгкую улыбку на лице брата. «Значит, жива душенька-то у него, на зачерствела с горя!»
- Дядька Асмуд рассказывал нам со Святославом о берсерках, о варягах. И говорил, что имена князей наших по-другому звучали. Что за морем Вещего Олега звали Ольгерд, а Великий князь наш получил от рождения имя Ингвар, что значит «воин бога».
- Так, правда. Ингвар — значит охранник бога Инга, - пояснил Свенельд, - то бишь «ворота к богу».
- А что это за бог? Про него дядька не рассказывал, - широко раскрыв глазенки, спросил хлопец.
- Ингви-Фрейр бог плодородия и мира, ясной погоды и доброго урожая.
- Ааа, - разочарованно протянул Мстиша, — значит, не бог войны и оружия. Так этот бог Ингви, как наш Велес. Понятно.
Мстислав кинул взгляд на стоявших рядом мальчишек и с возгласом: "Айда на мечах сражаться!" выбежал из горницы, а за ним гурьбой и остальные с криками: "За Перуна!", " За Сварога!"
Миронег озорно засвистел им вслед, потом, посмотрев на брата, только открыл рот что-то сказать, но, видя напряжение на лице Свенельда, лишь спросил о чем он задумался.