Сказав это, Мал отвернулся от Свенельда и прикрыл глаза рукой.
«Пустобрёх! - мысленно обозвал воевода князя, а вслух проговорил, - Горе-то какое. Ну тогда тебе, въявь,[1] надо жену искать. Не может князь без княгини. Народ не поймёт.
— Вот Мыт мне сестру свою Ярославу и привёз, - гордо сказал Мал. – Люба она мне. К зиме свадьбу сыграем.
- Так она сестра Мыта? – глядя тяжелыми, опьяневшими глазами на князя, заплетающимся языком удивленно проговорил Свенельд. – В своём ли ты уме, князь?! Где ты и кто она?! Коли ты свободен сейчас, - Свенельд перешёл на шёпот, - тебе другая жена нужна.
И приставив свои губы почти к уху Мала, он еле слышно, словно блудный кот, промурлыкал: «Киевская княгиня Ольга. Вот кто тебе нужен».
Мал дёрнулся от Свенельда, словно увидел огромную гадюку.
— Это ты ли в уме, боярин? – испуганно, так же шёпотом сказал Мал.
- Ну, я так мыслю, женись ты на Ольге, Древлянские земли гораздо ширше станут. Такими, какими были при Кие, але забыл то, что я тебе при нашей первой встрече сказывал.
- А как же Киевский князь? Игорь жив и здоров, - заикаясь, поинтересовался Мал.
- Ну, твоя жена Любава теж жива и здорова была, когда я её видел. А вот нынче нету её. Всяко случится может.
Мал от этих слов вмиг протрезвел и смотрел на Свенельда алчным, корыстным взглядом.
- Что-то я перебрал сегодня, - вставая и еле держась на ногах, пьяно выдавил из себя Свенельд. – А ты представь, князь, родится у вас с ней сын, и будет он Великий князь Земли Русской, - добил он Мала и, шатаясь, направился к выходу, запевая во всё горло:
Хвастать, девушки, не стану:
Засажу, так засажу.
Хоть до сердца не достану,
А по легким повожу.
Выйдя из гридницы, Свенельд помотал головой в стороны, словно приходя в себя, и посмотрел по сторонам. Заметя Миронега, он прямой походкой направился к брату.
- Сделай так, - абсолютно трезвым голосом наказывал он ему, - чтобы в поселение не было ни одного трезвого ратника на ближайшие несколько дней. Намедни выкрадем сына Мала и мою Маланью. Я никому не доверяю, сам отвезёшь их в Новгородскую детскую общину. Если что по дороге с Добрыней станется, за то не взыщу.
На Миронега смотрели холодные, немигающие глаза.
Поняв недвусмысленный намёк, десница, утвердительно качнув головой, лишь поинтересовался, сколько людей взять до Новгорода.
- Сам решай. Девочка должна быть доставлена в целости и сохранности. Что с Мытом учинил? Не видать его, - поинтересовался он.
- Так ты сам приказал, чтобы его тута не было, - оправдывался Миронег. - Паленом огрел и мухоморную настойку в рот влил.
Свенельд рассмеялся.
- А, очухавшись, к ответу тебя не призовёт?
- Так что он помнить будет после кукухи словленной, - пожимая плечами, улыбаясь, ответил десница.
- Где мухоморницу раздобыл-то?
- Она всегда при мне, мало ли что, - похлопывая по потаённому кармашку на широком кожаном поясе, сказал Миронег. - Вишь, сгодилась нынче. Ты не беспокойся, он до следующего вечера не оклемается, - потирая шею и щуря глаза, ответил Миронег.
- Тогда спать. Я же нынче, вроде как, под бражным хмелем пропадаю, - снова пьяным голосом сказал Свенельд.
Но уснуть сразу не получилось. Придя в почивальню, он нашел там девицу-наложницу, присланную ему Малом. Желания вкусить плотских наслаждений не было, но надо было соответствовать образу отъявленного блудника и бражника. Он посмотрел на смазливую мордашку и начал развязывать верёвку на портках. Но, сделав вид, что он смертельно пьян, завалился на кровать, притворился спящим и стал громко храпеть. Но девица не ушла, лишь легла с ним рядом, обняла могучий торс и изредка поглаживала его. Прикосновения были приятные и успокаивающие. Свенельд почувствовал, как в нём начинает просыпаться огонь необузданной мужской страсти. Но он лишь прижал девичью руку, чтобы она не могла двигаться, и прошептал: «Спать! Завтра, дорогуша, всё завтра».
Он крутился с боку на бок, в голову лезли всякие мысли. Воевода встал, походил босыми ногами по холодному полу, но почувствовав, как начинают замерзать ноги, он сел в кресло и накрылся большой медвежьей шкурой. Из-за душевного напряжения, которое он испытывал последние несколько дней, сон не шёл. Ему казалось, что он никогда не уснёт, но он всё же уснул прямо в кресле и проснулся от того, что Миронег тряс его.
- Проснись, брат, соглядатай[2] доложил, что Мал к тебе идёт.
- Быстро ложись к девице, накройся с головой, чтобы не видать было, что ты в одежде. Да держи рот девке, чтобы ни звука не издала.