Раздираемый чувствами ненависти, злобы и безысходности, Мал нехотя выдавил из себя:
- В старом гроте, где я её и нашел, - и тихо добавил себе под нос, - будь проклят тот день! Не хотел же, чтобы она с нами в Искоростень ехала.
Свенельд подошел к краю почти засыпанной «могилы», из которой кое-где еще виднелись только глаза, или запрокинутые головы, или, как у Мыта, песок доходил до шеи.
- Я Свенельд, главный воеводы Киевский, прощаю тебя, Мыт, за убийство княгини Древлянской.
На лице практически закопанного мужчины загорелись надеждой глаза, и улыбка радости коснулась тонких губ.
- Но я Свен, свободный рос Ладожский, никогда не прощу тебя за убийство моей любавы. И молись своим богам, что казнит тебя воевода, который не держит на тебя зла, а не варяг. Иначе смерть твоя не была бы такой лёгкой. Моя бы воля, ты бы у меня кончил жизнь «орлом». Представь только, как бы смотрелись твои вывернутые в стороны ребра, как напоминали бы движение крыльев в предсмертном трепетании, вытащенные наружу лёгкие.
Но Мыт уже не слышал воеводу. Он судорожно запрокидывал голову, но песок всё прибывал и прибывал, забиваясь в уши, рот, нос, пока сыпучие крупинки наконец не поглотили всё тело некогда могучего воина.
На следующее утро после казни Свенельд отправился в тот самый грот, что стал убежищем для Эльды, когда она сбежала от матери, в тот самый грот, где они придавались любви, мечтали о будущем и были счастливы, в тот самый грот, который стал последним пристанищем для его возлюбленной.
Он без единой слезинки глядел на то место, где была прервана жизнь той, которую он обожал. Его отсутствующий взгляд блуждал по стенкам и потолку грота и остановился на ручейке, протекающем в нём. Свенельд подошел к нему ближе и увидел на дне золотой браслет в виде морского змея, когда-то подаренный им Эльде. Мужчина наклонился и поднял украшение. И вдруг на глаза навернулись слёзы, и по щекам пролегли влажные дорожки. Свенельд зашмыгал носом, и не в силах более сдерживаться, он сел и дал волю слезам. Он захлёбывался бурными рыданиями, пока мышцы груди не заболели от напряжения и ослабления. И в конце концов, он уснул…
Это были последние слёзы в его жизни. Не заплачет он от радости, когда Малуша скажет ему, что ждёт ребенка, и он станет дедом. Не заплачет он от горя, когда его сын Лют будет убит старшим сыном Святослава. Вместо слёз будет месть, приведшая к первой братоубийственной войне, и желание посадить на трон их с Эльдой внука. Не будет слёз счастья и когда ему донесут, что младший сын Святослава Владимир, победив брата, стал Великим князем земли Русской.
Но об этом тогда воевода Киевский ничего не знал. Он лишь знал, что, проснувшись, он вернётся в Киев, чтобы собрав дружину, атаковать Искоростень и навсегда закрыть Древлянский вопрос и присоединить их земли к Киеву.
[1] Восточнославянская богиня земли, вод и плодородия
[2] Ритуал кремации
[3] Хорошей приметой считалось, если дым поднимался к небу. Славяне полагали, что в этом случае за душой умершего спустился Сварог, славянский бог огня
[4] Надеваемый на шею металлический обруч
ЧАСТЬ 2
Год 946
Свенельд вошел в княжеские покои. Он выглядел усталым и немного измученным. Окруженные в темных кругах глаза казались еще больше. Обычно чувственная линия рта из-за опущенных уголков губ выглядела жесткой и сердитой.
Воевода, ничего не говоря княгине, подошел к длинному массивному столу и сел прямо на столешню, скрестив руки на груди. Усталым взглядом он смотрел на Ольгу. Но даже в этих усталых глазах, окруженных темными кругами, была страсть и совершенная искренность.
Княгиня подошла к Свенельду и, погладив его бритый затылок, начала разговор, который так долго оттягивала.
- Негоже мне одной вековать, - говорила Ольга, накручивая на палец волосы воеводы, собранные на макушке в хвост.
Свенельд смотрел на неё в упор, сверля глазами.
- Хозяин княжеству нужен, - тихо добавила она, потупив взор.
- Кажись, у нас есть Великий князь, - не совсем понимая, куда клонит княгиня, ответил воевода.
- Женись на мне, Свенельд. Только ты защищаешь права моего сына, и никто более, - схватив мужчину за грудки, взмолилась Ольга.
Свенельд стоял молча какое-то время и вдруг разразился звонким хохотом.
- Что за глупая баба! – выдавил он сквозь смех.
Потом очень серьёзно добавил: «В дружине единство должно быть. Зачем нам распри? Скажи на милость.»
- Так дружина за тебя, почему ты супротив? –буркнула Ольга.
- Потому как после того, как у нас сын родится, начнётся смута промеж дружинников. Понимать надо. Кто-то в память об Игре будет за Святослава, потому как он из Рюриковичей, а кто-то за нового княжича.