Ольга развернулась и горделивой походкой пошла к княжескому креслу. Удобно усаживаясь, она смотрела на Свенельда уничтожающим взглядом.
- Я княгиня и я правительница до того, как Святослав возмужает, - вскинув голову, произнесла она.
Хитрый взгляд блестящих янтарных глаз с легкой усмешкой на губах смотрел на женщину. И вдруг глаза Свенельда стали темнеть, и улыбка сошла с его губ. Воевода медленно подошел к креслу и уперся руками о подлокотники, нависая над Ольгой. Она не видела красивого мужчину, только змеиный взгляд, гипнотизирующий её. И до ее ушей донеслось грозное шипение:
- Ты княгиня, но без дружины ты никто. Сила за мной. Так что будешь делать то, что я велю.
Ольга от страха сидела, вжавшись в спинку кресла. Свенельд улыбнулся открытой, доброжелательной улыбкой и весело произнёс:
- А что постель твоя холодная будет без мужа, то ты права. Вечером приду, скажи девкам своим, чтобы оставили тебя. Так что, княгинюшка, думать забудь о новом замужестве. Иначе твоя свадебная процессия превратится в похоронную.
И оставив растерянную княгиню с полными глазами слёз, Свенельд покинул княжеские покои.
Вечером воевода навестил княгиню. В княжеских спальных комнатах он чувствовал себя как дома. Не только потому, что он ощущал себя здесь хозяином, тут он мог спокойно отпустить все заботы и тревоги и думать только о приятном.
Но сегодня княгиня, не осознавая того, подтолкнула его к разговору, очень важному для Свенельда.
Они молча сидели напротив огня, и каждый думал о своём.
- Что с детьми Мала? – вдруг спросила княгиня. Голос был каким-то скрежещущим, словно прошлись железом по стеклу. - Их нельзя оставлять в живых. Сын его подрастёт и может начать мстить за отца. Глядишь, не ровен час, соберёт войско и пойдёт войной на нас, чтобы вернуть земли Древлянские.
Свенельд встал с кресла, подошел к столу и, нацепив на кинжал кусок жареного мяса, вернулся к очагу. Покрутив жаркое над огнём, он поднёс его к носу и вдохнул приятный аромат.
- Правильно маслишь, княгинюшка, - наконец что-то ответил он.
- Ну и где он? - зло передёрнула Ольга.
- Я по доброте душевной отправил сына Мала в Новгородскую детскую общину, да случай приключился с ним в дороге. Захворал бедняга и помер.
В глазах Ольги промелькнул испуг, но он тут же сменился удовлетворением.
- Страшный ты человек, Свенельд. Не хотела бы я быть твоим ворогом.
- Об чем ты? Каким ворогом! - наигранно удивляясь, ответил мужчина. - Мы с тобой вкупе[1], покудова у нас цель одна. А цель наша мир и покой не земле Русской. Ведь так?
Ничего не сказав, Ольга лишь утвердительно кивнула. Но через мгновение спросила о дочери Мала. Свенельд задумался, дергая себя за ухо, а потом сделал лицо, как будто ему пришла грандиозная идея, и, растягивая слова, произнёс:
- А не выдать ли нам её за Святослава, земли Древлянские тогда уж точно, законно, будут нашими.
- Ополоумел ли ты, воевода?! - презрительно выкрикнула Ольга. - Эти земли и так наши! А девка эта рабыня! А ты её за Великого князя прочишь?! Не бывать этому! - в сердцах заключила женщина.
- Ну не бывать, так не бывать, что ты завелась-то, будто дело уже решенное. Да ты, княгинюшка, за неё не беспокойся. После смерти матери она сама не своя стала, умом поехала и блаженненькой стала.
Ольга удивленно смотрела на воеводу и вдруг залилась хохотом.
- Знала я, что ты балагур-забавник, но чтоб так скоморошничать за женитьбу, что я уж и вправду поверила, уметь надо.
Свенельд до боли закусил губу, и выражение его лица стало серьёзным. Он оглядел княгиню и не терпящим возражения голосом твёрдо произнёс:
- Посмешил я тебя, княгинюшка, а теперича о серьёзном. Надо Святослава посадить на княжение в Новгороде. И ему будет урок, как властвовать над народом, и старост новгородских личное присутствие князя в узде держать будет от самоволия.
- Место Великого князя в Киеве, - огрызнулась Ольга.
Воевода низко поклонился. А затем сначала поднял масленый взгляд на княгиню, а потом медленно выпрямил торс.
- Но нынче ты, княгинюшка, «Великий князь» у нас, покуда Святослав возмужает.
Свенельд говорил это медовым голосом и с улыбкой мартовского кота.
- Может, ты и прав, - тягуче проговорила княгиня. - И Асмуд при нём будет, а он, как никто, знает этих новгородских. Да, если мне память не отшибает, и брат твой там воеводит, так что нечего беспокоиться за жизнь князя.