- Там лучшая детская община, - добавил Свенельд. - Доброго ратника сделают из него, как и положено истинному правителю из рода Рюрика.
- Так и порешим! - согласилась Ольга.
Свенельд доел мясо и пошел к кровати, но властный оклик Великой княгини его имени остановил воеводу.
- Сопроводи самолично Великого князя до Новгорода, - голос княгини смягчился и напоминал щебетание утренней птички. Она подошла к воеводе и проводя пальцем по мощной груди, добавила, - и было бы неплохо, если бы твой Мстислав с ним поехал, они же сотоварищи.
- Как прикажешь, княгиня, - равнодушно ответил Свенельд и толкнул княгиню на матрас…
Утром он вернулся домой злой и без настроения, будто его растоптали. Замысел его не удался, и про женитьбу Святослава на Маланье нужно было забыть на какое-то время. Благо, что княгиня, не мыслив глубоко, сама не поняла, как заглотнула брошенную им удочку про Новгород.
«Глядишь, - подумал воевода, - всё у ребятишек там само срастётся. Надо будет Асмуду глаз в остро держать!»
Он налил в свой золотой кубок-череп привезенное из Византии красное вино. Поднес чашу к носу и, вдохнув приятный аромат, сочетающий в себе запах трав, мёда и орехов, прикрыл глаза и глубоко вздохнул.
Просидев несколько минут в таком состоянии отрешенности, он открыл глаза и пригубил содержимое кубка. Немного сладковатая, пряная жидкость приятно согрела горло, и от удовольствия Свенельд пригладил усы.
Он поставил кубок на стол и задумчиво стал рассматривать череп.
«Как бы сложилась моя жизнь, если бы ты не приказал избавиться от меня? Если бы ты был рад рождению твоего законного наследника? – приходили ему на ум мысли про Лэйфа. – Может, навещая Ладожского воеводу, я встретил бы там Эльду, женился на ней, и мы жили бы поживали с ней сейчас. А можем, я пошел бы войной на Ладогу, потом Новгород и повторил путь Олега, и сейчас я был бы Великим князем земли Русской, и Эльда была бы моей княгиней».
Он снова взял кубок и, допив хмельной напиток, опять уставился на череп.
«В этом и твоя вина, Лэйф, что живу я сейчас без неё. Я богат, высоко взлетел, только счастлив ли я?!»
В его глазах повисла безнадежная грусть, и с душевной тоской он вспомнил лицо Эльды, её голубые, бездонные глаза, рот в форме сердечка и мягкую нижнюю губку.
У Свенельда неприятно заныло в паху, и он с размаха швырнул пустой кубок в стену.
- Да выкинь ты его уже, - услышал он голос за спиной входящего в светлицу Миронега.
- Ну уж нет! – зло, сквозь зубы проговорил Свенельд. – Я не хочу этого забывать!
Миронег поднял золотой кубок, лишь немного треснувший внутри, и поставил его перед другом.
- Собирайся, - приказал воевода. – Завтра едим в Новгород. Уму разуму будет набираться там Великий князь наш и Мстиша мой при нём.
[1] Вместе
Новгород
Свенельд вошел в большую гридницу новгородской дружины. Он огляделся. Ничего не изменилось за эти года. Тот же огромный дубовый стол посередине, развешанные мечи, щиты и всякое мелкое оружие на стенах. Даже лица новгородских бояр ему показались теми же ну, разве что постаревшими.
Во времена жизни на Ладоге и потом в Новгороде Свенельд всегда относился двояко к особому положению Новгородской земли в государстве. Он никогда не понимал, как можно было позвать кого-то на княжение и при этом ограничить княжескую власть, чуть ли не посадить князя на жалованье. Но при этом становилось понятно, почему амбициозный Олег после смерти Рюрика подался на юг. С какого рожна было сидеть ему «полухозяином» с ограниченными полномочиями?!
Киевский воевода вспомнил свой первый приезд юнцом в Хольмгард[1], когда умер князь Новгородский, и бояре ратовали за избрание своего князя, а не «пришлого» из Киева. И вот сегодня он, Свенельд, должен объявить, что этим «пришлым» будет Великий князь земли Русской.
В душе воевода надеялся, что наступит день, когда старшие сыновья киевских князей будут править в Новгороде. И это искоренит, ну или хотя бы сделает формальным новгородское вече[2]. И земли на всей огромной территории Новгородщины будут всецело принадлежать Великому князю…
Свенельд подошел к огромному креслу, стоявшему во главе стола. Он не торопился сесть в него. С высоты своего роста, прибавленного еще и за счет прямого полного достоинства стана, главный киевский воевода обвёл глазами всех присутствующих и сходу «ошарашил» городских старшин новостью.
- С сегодняшнего дня править Новгородом будет Великий князь Киевский Святослав. А поелИку[3] он еще дитё неразумное, вы, бояре, будете ему в помощь.
В гриднице на мгновение повисло молчание. Миронег, стоявший у двери, сделал несколько шагов вперёд и громогласно прокричал: