Это было так необычно для неё, придаваться плотским утехам, не видя лица мужчины. В этом было что-то загадочное, ведь можно было представить кого угодно на месте Свенельда. И перед её ресницами проплыл образ покойного мужа. Ольга энергичнее задвигала бедрами и, не отдавая себе отчета, что делает, начала теребить пальцами увеличившийся бугорок страсти. Еще несколько движений, и почивальню разорвал женский крик дикого экстаза, никогда не бывшим таким оглушительно первобытным…
… Ольга утомленно лежала, и блаженная истома прокатывалась по её телу. Она повернулась к Свенельду и пальцем провела по его мускулистой спине, потом, прижавшись, обняла его.
- Что не спится, княгинюшка? Или думы дурные в голову лезут?
- Ты любишь меня? – тихо спросила женщина.
- А как же не любить? Ты княгиня наша?
- Я не про это. Люба ли я ТЕБЕ?
Свенельд повернулся к княгине лицом. Он смотрел на неё с нежностью и при этом с некой хитринкой.
- Али ты меня просто используешь для власти своей? – продолжала пытать Ольга мужчину.
Свенельд пригладил ей волосы и мягким голосом произнёс:
- Если б не люба была, разве я б тебя оставил в живых? Захворала бы от неизвестной болячки и померла бы. Али кони понесли бы сани с тобой. И тоже смерть. А я с Асмудом при малолетнем князе временными правителями были бы. А нет, княгинюшка. Всё с тобой в порядке, потому что я твой покой берегу. Разве не так?! Тебе и думать ни о чём не надо самой. Всё за тебя уже продумано. Ты же видишь, мои хлопоты для блага земли Русской, да для блага Великого князя нашего.
- То верно, - глубоко вздохнув, с улыбкой произнесла Ольга.
- А за всё это я желаю попросить у тебя малость.
Янтарные глаза в полумраке комнаты казались почти чёрными. И Ольга отчего-то очень испугалась, несмотря на то, что голос Свенельда был ласковым и где-то вымаливающим.
- Возьми Древлянскую книжичну в хоромы свои. Прояви милость и доброту. Воспитай, как собственное дитё, а после она будет хозяйство вести тута.
Ольга резко села на кровати.
- Ты же сказал, что юродивая[3] она. Али сбрехал[4]? По что за неё просишь? Что тебе-то с неё? – ревностно повышая голос, засыпала Свенельда вопросами княгиня.
- Давеча была юродивая. Такое пережить, сама подумай! Мать на её глазах убили. А нынче она нормальная. Читать, писать может, языками владеет. Прояви милосердие, возьми девку в хоромы княжеские. Послы будут везде говорить о благости[5] твоей. То для почёта и уважения земли нашей. Неужели сама не понимаешь?!
Ревностно пожирая глазами воеводу, княгиня молча кусала губы.
- Где она сейчас? – после паузы спросила Ольга.
- На Ладоге. У бабки своей, - соврал Свенельд.
Вспомнив слова воеводы о женитьбе Святослава на Древлянской книжичне, и прикинув, где Новгород и где Ладога, княгиня решила, что лучше уж пусть девка здесь будет под её присмотром, чтоб ненароком с князем не повстречалась. А тут в Киеве она быстро её жениха сыщет.
- Ладно уж. Привози, - согласилась Ольга.
Историческая справка
При малолетнем Святославе Ольга фактически правила русскими землями из Киева, ведала всеми государственными делами, вела строительство. Ольга принимала послов из Скандинавии и Византии. Она первой из князей начала процесс централизации государства и навела порядок в сборе дани для Киева. А также ввела систему погостов-центров торговли и обмена.
[1] Место сбора дани
[2] Сборщики дани
[3] Психически ненормальная
[4] Соврать
[5] Доброта, милосердие
ГОД 949. НОВГОРОД
Утро! Свежее, раннее утро. Вокруг была такая тишина, что Святославу казалось, что она его оглушает. Даже дуновение теплого ветра было не слышным, оно лишь слегка касалось лица юного князя. Святослав огляделся. Никого не было. Украдкой пробравшись к воротам, он увидел спящего юнца и, усмехнувшись, лишь покачал головой. Пройдя вдоль высокого забора, он наконец добрался до того места, где он подпилил доски, чтобы выбираться «на волю». Об этом потайном ходе не знал никто, даже его друг Мстиша.
Облака на востоке покрылись ярким пурпуром алой зари.