Навстречу главному воеводе из хором выбежал полноватый мужчина средних лет и низко поклонился.
- Милости просим в Вышгород, воевода! - зычно прозвучало на весь двор.
Голос был громоподобным, властным, словно ударили в медный гонг.
- Будь здрав, Бориска, - дружески похлопывая ключника[5] по плечу, приветствовал его Свенельд. — Вот, привёз ученицу тебе.
Мужчина измерил Маланью с головы до ног. Взгляд у него был холодный, цепкий, немного исподлобья. Девочка, почувствовав себя неуютно, сжалась, как пружинка, и опустила глаза. Борис взял её за подбородок и, приподняв его, спросил её имя. И вдруг Маланья, словно вспомнив, что она княжна, расправила плечи, подняла голову и, глядя в упор на мажордома, назвала своё имя.
Мужчина улыбнулся. Несмотря на раскатистый голос и жесткий взгляд, его улыбка напоминала улыбку котенка, она была добрая, ласковая и приветливая. Девочка улыбнулась в ответ.
- А это Добрыня, - указывая на парня, представил его Свенельд. - Хочу его попробовать во главе гарнизона.
- Как во главе гарнизона? - Добрыня подумал, что ослышался. - Ты говорил, в дружину меня Киевскую.
Он смотрел на воеводу с немалым удивлением и нервно поглаживая рукоятку меча.
Свенельд и Борис засмеялись.
- Так наш гарнизон входит в дружину Киевскую, - объяснил управляющий.
И, показывая на массивные дубовые двери, он жестом пригласил гостей войти.
Каждому выделили по почивальне. Маланье достался терем с пристройкой. Она никогда не была в таком помещении, и, войдя в комнату, она вскрикнула от удивления. Это было что-то, напоминающее смотровую башню. Девочка подошла к окну, и её взору открылся прекрасный вид на окрестность – зелёный луг с пасущимися на нём табуном лошадей.
Свенельд погостил еще несколько дней и вернулся в Киев со словами, что Вышгород не далече, и ребята завсегда могут его навестить...
Хоромы оказались гораздо больше, чем сначала показалось Маланье. На первом этаже большая, светлая горница соединялась сенями со специально пристроенной с фасада огромной комнатой, служившей для приемов гостей. Кроме этого были здесь сенники[6], большая кухня и через сени можно было пройти в пристройки, где проживали «мужи» города. На втором этаже были светёлки и опочивальни, а третий этаж с комнатами, спальней и «смотровой вышкой» полностью находился в распоряжении Маланьи.
Ей предстояло научиться управлять всем этим огромным домом, руководить прислугой и рабами, а также правильно распоряжаться княжеским доходом и заботиться о его приросте.
[1] Кладовая
[2]Строение для сушки снопов перед молотьбой.
[3] Сарай для сжатого хлеба
[4] Управляющие
[5] Управляющий
[6] Чулан
ГОД 954. КИЕВ
Наконец-то наступил тот день, когда Маланья переступила порог великокняжеских хором в Киеве не как гостья главного воеводы, а как полноправный домочадец. Она обожала многолюдную столицу, с её огромным торжком, где глаза разбегались от заморских товаров, с ее большими хоромами, теремными дворцами и в жаркий день манящим прохладой Днепром. А главное, она будет рядом с НИМ! С мужчиной её мечты – умным, сильным и красивым. Маланья была влюблена в него без памяти. Она даже не поняла, когда это произошло. Казалось, она знает его всю свою жизнь, но в какой-то момент она перестала слышать, что он говорит, а лишь смотрела на его соблазнительные губы и ловила его внимательный, проницательный взгляд. Вечерами, лежа без сна в постели, девушка придавалась мечтаниям и мыслям о любимом человеке. Ею обуревало желание быть рядом с ним.
И вот теперь, с переездом в Киев, у неё появился шанс на то, что её мечты могут стать явью…
… Великая княгиня Ольга рассматривала новую ключницу. Перед ней стояла тоненькая, как ивовый прутик, девушка. Она была невысокого роста, и если бы не расшитый золотом сарафан и длинная коса цвета тополиного пуха, её можно было бы принять за мальчишку-отрока. У девушки была очень светлая, нежная кожа, и на висках были заметны голубые жилки. Аккуратный прямой носик, нежно-розовые, красиво очерченные губы сердечком и янтарные глаза, в которых светилась живая мысль. Но взгляд этих глаз был непроницаем, и от него можно было съёжиться, каким он был глубоким, острым и умным. Княгиня даже показалось, что новая ключница смотрит ей прямо в душу. Ольга, отведя глаза в сторону, властно произнесла: