- У князя Игоря было пять жен, но у власти только одна – Ольга. Я отец твой и знаю, что лучше для тебя.
- Соблазнитель матери моей ты, а не отец мне, - повышая голос, выкрикнула Маланья.
- А кто отец твой? Тот горбун, что приказал убить Эльду, - презрительно скалясь, спросил воевода.
Девушка закусила до крови губу и тихо, словно змея, прошипела:
- Лучше оставаться пленённой княжной, чем незаконнорожденной.
Она покрылась испариной и стала тяжело дышать носом.
Из-за печи вышел Миронег, стоявший всё это время там. Подойдя к другу, он положил ему руку на плечо и, по-доброму глядя на девушку, сказал:
- Оставь её, брат, она простит тебя только тогда, когда поймёт, что такое любить и быть любимой. А нынче она дитё неразумное, да не целованное.
Маланья фыркнула и покинула раздосадованного отца.
Она вернулась к себе в почивальню, упала на кровать и, не моргая, уставилась в одну точку на потолке. Она силилась вспомнить лицо матери, но лишь в носу отчетливо пробирал запах трав и в ушах звучал ласковый материнский голос. Лица она так и не вспомнила.
«Маланья, поприветствуй боярина. Он главный воевода Киевский. А ты, княжична древлянская, должна быть доброй и приветливой», - отчетливо всплыло у неё в голове.
Девушка шмыгнула носом, к глазам подступили слёзы, и, чтобы не заплакать, Маланья опустила ресницы и больно прикусила губу.
«Вестимо[5], ты отдала ему своё сердце, мама, на него невозможно не запасть», - оправдывала она мать.
[1] Умереть
[2] Нос
[3] Битва
[4] Вор
[5] Само собой разумеется, конечно
ххх
После разговора с Маланьей, Свенельд чувствовал себя как побитая собака. Отчаяние сочилось из его глаз. Он присел на скамью, поставив локти на массивный стол, и обхватил руками голову.
- Князя на хазар надо отправить, - подойдя к брату, тихо, почти шёпотом, проговорил Миронег. – В сечи всё может случиться. Да и дети малые мрут от хворей разных, что мухи. А Маланью замуж выдать надо за человека надёжного. Пока суд да дело, власть и сменить можно запросто. И будет Малушин сын у власти. Вот и весь расклад тебе. Что горе горевать-то?!
Свенельд поднял на друга настороженные глаза, но Миронег заметил, как в них вспыхнул искра, словно от неожиданного всплеска идей.
- Добрыня?!
- Можно и Добрыню, - согласился Миронег. – Он душой и телом тебе предан. Женится на ком прикажешь, хоть на коромысле.
И Миронег залился озорным хохотом.
… Святослав приехал в Киев неожиданно. Было уже за полночь, когда он с небольшим отрядом остановился у дома торговцев. Хозяин, никогда не видевший Великого князя, впрочем, и не отличающегося ничем от других ратников, решил, что это простые гости с севера, и выделил им несколько комнат под самой крышей.
- Почто не в княжеские хоромы сразу поехали? Почто в этой крысиной норе остановились? – пытал князя Мстиша, выкладывая на матрас лёгкий меч, напоминающий скорее саблю, несколько кинжалов и лук со стрелами.
Сын воеводы внешне напоминал свою мать-печенежку, чем отца. Такие же зеленые глаза, чувственные, пухлые губы, лишь волосы у него были темнее, с рыжеватым оттенком, как у его степного деда Каидума. Мстиша по своей сути был больше печенег, чем варяг-рос или славянин. Он ловко сидел в седле, демонстрируя высокое мастерство джигитовки[1], и выпущенной из лука стрелой мог запросто попасть белке в глаз. Даже в одежде он предпочитал «восточный» стиль, нося широкие штаны на подтяжках и доспехи в виде безрукавки.
- Прогуляемся по городу, посмотрим, как народ живёт и чем дышит. А опосля в хоромы. Послушаем, что воевода с матушкой петь будут. Правду али небывальщину какую придумают. Так что давай спать, а спозаранку на торжок, там всё что угодно, узнать можно.
На торгах было многолюдно и шумно. И в этой пёстрой и разношёрстной толпе глаз Святослава выхватил девушку. Её невозможно было не заметить, слишком она отличалась от всех других. На лице спокойная отстранённость от жизни, словно ее мысли были где-то далеко, а здесь присутствует только оболочка. Гибкая кошачья поступь мягко раскачивала бедра, а гордая осанка привлекала мужские взгляды к волнующим остреньким бугоркам девичьей груди.
Девушка была немногословна, лишь задавала короткие вопросы о товарах и лаконично отвечала торговцам. Если всё её устраивало, она легким движением головы показывала на товар идущим за ней по пятам двум дородным служкам.