- Будь здрав, Великий князь, - приветствовала она Святослава немного взволнованным голосом. Но именно это волнение придавало ему особую мелодичность и делало его обладательницу беззащитной и чувствительной.
Святослав узнал ту, кого приметил его глаз, недавно на торжке. От удовольствия лицезреть девушку он погладил немного свисающие светлые усы.
- Я тута почасту бываю, - опустив взгляд в пол, говорила девица.
Святослав посмотрел на шкафы и остановил взгляд на книжном держателе, стоящем перед девушкой. Толстая книга была на греческом языке. Не сдержав удивление, густые брови князя дернулись вверх.
- И про что читаешь? - поинтересовался он.
- Про земли разные, про подвиги, молитвы и заклинания.
- А про Александра Македонского читала?
Девушка внимательно посмотрела на князя. Пшеничные тонкие волосы, спадающие до плеч, скуластое вытянутое лицо, большие голубые глаза под насупившимися бровям и прямой с легкой горбинкой нос. Всё это делало князя каким-то угрюмым и неприветливым.
- А то! – лукаво ответила девушка.
И в этот момент ей показалось, что резкие черты лица смягчились, ей не бросался в глаза немного орлиный нос и сдвинутые густые брови, она видела лишь радостно горящие светло-синие большие глаза, милую ямочку на подбородке и обаятельную улыбку на чувственных губах.
- Давай, ты мне расскажешь?! - то ли спрашивая, то ли прося, задорно сказал Святослав. - Я бы сам мог прочитать, но, ты же понимаешь, я князь, у меня дел бессчётно.
Девушка кивнула в знак согласия и, поклонившись, направилась к выходу. Князь удовлетворённо хмыкнул и, словно что-то вспомнив, окликнул её.
- Как зовут-то тебя?
Она медленно повернулась, слегка склоняя голову на бок, и, загадочно улыбаясь, произнесла:
— Значит, не признал меня. Что, так сильно я изменилась, стольный.., - девушка сделала паузу и тихо добавила, - фофан?
Только один человек называл его так много лет назад.
- Маланья?! Малуша!
И словно оказавшись в детском мире иллюзий, фантазий и надежд, Святослав подбежал к девушке и сгрёб её в объятия, прижимая к себе. А Маланья, не знавшая, как поступить, лишь молча, затаив дыхание, стояла, прижавшись к князю.
ххх
Свенельд и Миронег шли по окраине Киева, обсуждая сложившуюся ситуацию своеобразного двоевластия. С одной стороны, хозяином земли Русской был Великий князь, но с другой, за столько лет привыкшая править Ольга не желала выпускать бразды правления из своих рук.
- Не ужиться им в одном месте, - подвёл черту после долгого перетирания вопроса Свенельд. – Святослав с дружиной должен пойти в поход, завоёвывать новые земли. А пока всё будем готовить для этого, надо Ольгу спровадить куда-то.
Они вышли к небольшому строению, напоминающему те, что воевода видел в Византии, лишь в разы меньше. Друзья зашли внутрь. Верхние перекрытия были выстроены так, что в основании получался крест, а над его серединой располагался купол. Задрав голову, Свенельд рассматривал потолок, когда Миронег, по привычке драбанта[1]осматривать всё по сторонам, толкнул его в бок. К друзьям вышел мужчина средних лет, одетый в льняную тунику с узкими длинными рукавами, поверх которой был надет талар[2].
- Будь здрав, воевода Свенельд! Рад видеть тебя в храме Ильи Пророка! – узнав воеводу, приветствовал его мужчина. – Я отец Григорий, христианский проповедник.
Увидев у воеводы на шее византийский крест и молот Тора на одной цепочке, Григорий улыбнулся и спросил:
- Не можешь определиться еще, воевода? Я могу стать твоим проводником в новую веру, разъяснить всё.
- Завтра я жду тебя в княжеских хоромах. Скажешь охране, что я тебя пригласил.
И развернувшись, с довольным видом от пришедшей на ум идеи, Свенельд направился к выходу…
… Маланья носилась по дому в поисках Великой княгини. Ольга как в воду канула.
Ключница заглянула в гридницу, где проходил Совет. Она бросила взгляд на собравшихся. И, не найдя Ольги и среди них, она уже собиралась закрыть дверь, как услышала своё имя. Девушка, узнав голос Великого князя, недовольно сморщила носик, но, нацепив официально-дежурную улыбку, вошла в комнату. Она двигалась в сторону Святослава с грацией и такой уверенностью, будто это идёт царица среди своих подданных, не замечая ни восхищенных взглядов, ни покорных вздохов. Ее глаза испускали огонь гордости и недостижимости, словно она была выше и за пределами всех этих земных смертных.
«Говорят, что у неё холодное и каменное сердце», - услышала она шептание за своей спиной.