- Слишком волосатый, - вдруг нарушил ночную тишину чей-то шёпот.
До Маланьи дошло, что это она сама произнесла, но каким-то чужим голосом. Откуда-то у неё в руках появился острый кинжал, и она стала аккуратно снимать с медведя жесткую шерсть. По мере уменьшения волосяного покрова происходили изменения и в самом звере. Передние лапы превратились в руки, задние – в ноги, уши уменьшились и опустились по бокам головы, вместо клыков появились безобидные человеческие зубы, кости трансформировались, и перед Маланьей оказался нагой мужчина с бритой головой. Его лицо было в тени. Он крепко обвил руками девичий стан и, рывком притянув к себе, провёл кончиком языка за мочкой уха. Маланья напряглась от возбуждения. И, не отдавая себе отчет в том, что она делает, закрыла глаза и подставила губы для поцелуя. Сначала это были робкие, дразнящие касания, словно этим двоим надо было время распробовать друг друга на вкус. Постепенно поцелуи становились более требовательными и пылкими, и Маланья настолько потерялась в ощущениях, что уже не соображала, кто она и где находится. Ей двигало лишь одно желание: слиться с этим незнакомцем в одно целое. Девушка открыла глаза. Перед ней стоял нагой Великий князь Святослав. Они смотрели друг на друга, и вдруг у князя исчезла голова. Девушка вскрикнула…
Разбуженная своим собственным криком, Маланья сидела на кровати, обливаясь потом. Она судорожно осмотрела комнату. Никого. Лишь яркая луна рассыпала серебряные брызги по стенам и потолку.
«Приснится же такое», - вытирая рукой лоб, подумала она.
… Утром, столкнувшись в сенях со Святославом, Маланья не знала, куда глаза девать от стыда. Словно всё, что ей приснилось, произошло на самом деле. С самого пробуждения у неё в носу стоял дурманящий запах мёда, какой исходил от «медведя» во сне. И сейчас, уткнувшись в широкую грудь князя, этот сладкий аромат снова шибанул ей в нос.
- Что спишь на ходу?! - шутливо, с подковыркой осведомился князь. - Али ночь бессонная была? - хитро добавил он.
В его глазах сверкал лукавый огонёк, словно всё происходящее его забавляло.
«А может, это вовсе и не сон был?» - вдруг подумалось Малуше, и она решила как-то сходить к ведунье за разъяснениями, естественно, утаив имя «медведя».
- Ну, по правде, мне неудобно за реку, - вдруг серьёзно сказал князь.
Придя в себя, Маланья съязвила:
- Неудобно – это когда ты выпросил у девицы. А у тебя не стоит.
Святослав расхохотался.
- Точно язва, правду люди сказывают.
И, продолжив свой путь, бросил девушке на ходу: «Зайди потом, разговор есть!»
ххх
Поздно вечером Маланья, болтая ногами, сидела на большом столе на кухне. Она ела сушёные яблоки и думала, зачем это князь звал её. По делу или... Она не успела додумать, про «или», как за её спиной раздались уверенные, чеканные шаги. Девушка резко обернулась. В поварню[1] вошел Великий князь. Она удивлённо уставилась на его голову, бритую наголо, с оставленным лишь на темени длинным оселедцем[2]. Она подумала о своём сне, и появилось весьма неприятное ощущение холода в позвоночнике. Маланья даже передёрнулась.
- Что не пришла? - потирая лысый затылок, спросил Святослав. - Али боялась, что я голый буду, как давеча на реке? - хитро сощурив глаза, добавил он.
- А у тебя, Великий князь, во лбу не колит от остроумия? – зло рыкнула Маланья и засунула горсть сухих ломтиков, чтобы скрыть нахлынувшее волнение от слов Святослава. - Дел много было, - прожевав, добавила она. - Посол Горма Старого должен пожаловать. Надо почивальни всем приготовить, да и вообще.., - ключница, не моргая, уставилась на лицо молодого человека, - сам понимаешь, Великий князь, что может понадобиться викингам.