— Как это ты не можешь выбирать? Ты уже выбрала. И можешь выбирать еще.
— Нет!
— Анна, ты всегда легко сдавалась. А теперь, когда все так просто, когда мы вдвоем с тобой будем регентами, Папа будет рад нам угодить.
— Но мне это вовсе не нужно, чтобы таким образом угождали. Ты отказываешься видеть, что я согласна с той участью, какую уготовил мне отец. И я буду следовать своему предначертанию, чего бы мне это ни стоило.
В отчаянии слушал ее Людовик. Теперь наконец понимая, что это серьезно.
Она продолжала:
— Мы оба не свободны. Ты женат, я замужем. И так будет всегда. Смирись с этим.
— И, стало быть, никакого прошения ты подавать не станешь? — произнес он медленно.
— Эти надежды я оставила, и уже очень давно.
— Но, Анна, еще ничего не поздно!
— Это было поздно даже тогда, когда мы впервые встретились.
— Анна! — Людовик бросился к ней, но она уклонилась.
— Нет! Планам отца я не изменю ни ради тебя, ни ради себя.
Людовик застыл в нелепой позе, переживая еще одно потрясение. Значит, она больше его не любит. Вот в чем все дело. Да и в те моменты, когда она любила, это значило для нее значительно меньше, чем привязанность к отцу. Годы разлуки сделали свое черное дело. Король снова победил.
— Твоя любовь, Анна, она вообще-то существует? Или в этом ты лгала мне тоже?
— Людовик, нет… я люблю тебя, но…
Он устало улыбнулся.
— Я понимаю, ты любишь, но не только меня. Я у тебя на втором месте. Конечно, ты имеешь право выбирать, Анна, но поверь, этот твой выбор неправильный. Представь жизнь, какую прожил твой отец. Это что, твой выбор? Жить одной, запершись в этой маленькой жалкой комнатенке, строить хитроумные планы, подавлять мятежи и… никогда не наслаждаться радостью весеннего дня, никогда не принадлежать себе, не иметь ни мужа, ни детей.
— У меня есть муж, — жестко напомнила она.
После долгой паузы он тихо произнес:
— Да, я вижу, у тебя есть муж. И расставаться с ним ты не желаешь. У меня просто нет никаких слов. Только об одном я и мечтал все эти годы, до самой последней минуты — освободиться. Но только для того, чтобы жениться на тебе.
— Выбрось это из головы. Навсегда.
— Теперь у меня осталась только моя часть плана — самому освободиться, чтобы жениться все же и иметь наследников.
— И это выбрось из головы. Тоже. Король, я имею в виду нового короля, будет против твоего развода.
Людовик безразлично пожал плечами.
— Моя решимость так же тверда, как и твоя. Король может получить свою сестру обратно, вместе с ее приданым.
— Нет, Людовик.
— Да, Анна! Да! — тут ему захотелось ее уколоть. — Да будет тебе известно, герцог Бретонский предложил мне взять в жены его дочь. Я отложил разговор об этом. Я тогда только рассмеялся и сказал, что следует подождать, пока Анна-Мария подрастет. Кстати, ее тоже зовут Анна.
В ответ она только улыбнулась.
— Возможно, — продолжил он — не так уж и трудно будет забыть тебя, Анна. Может быть, вообще все не так уж и трагично. Она очень мила. И, если мне не повезло с одной Анной, почему бы не попытать счастья с другой. Она наследует всю Бретань. Представляешь, сколько раз перевернется в гробу твой папаша, когда узнает, что Бретань и Орлеан объединились.
Анна сделала нетерпеливый жест.
— О какой помолвке может вести речь женатый мужчина?! У тебя есть жена.
Она обогнула стол и подошла к нему.
— Я понимаю, ты зол на меня, — мягко произнесла она, — и я тебя за это не осуждаю. Мне уже давно следовало тебе все рассказать, еще тогда, но, поверь, это так было прекрасно, когда ты рядом и любишь меня. Я просто не могла решиться. Я очень сожалею об этом. Но это все потому, что я тебя любила.
— Но если это так, — нетерпеливо заговорил Людовик, — давай сражаться вместе, Анна. И мы победим, обещаю тебе.
— Это невозможно, — она покачала головой, не дожидаясь, пока он закончит. — Но, Людовик, зачем тебе искать другую Анну? Я, единственная Анна, которая тебе нужна. И ты мне нужен. И мы можем быть вместе. Правда, не так, как планировали. Вступить в брак мы не можем, но ни Жанна, ни Пьер помехой нам не будут. Нам вообще ничто не помешает быть вместе столько, сколько захотим.
Ей вовсе не хотелось его терять. Сейчас, когда жизнь только начинается. И у нее будет все, и власть, и трон… и любовь Людовик.
— О, Боже! — Людовик отпрянул от нее. — Когда же все это наконец кончится. Какой-то бесконечный день. Значит, мои ставки поднялись. Теперь в дополнение к приданому Жанны ты предлагаешь еще и свое тело. Неплохое предложение. Уверен, твой отец сказал бы, что тот, кто откажется, дурак. Так вот, я и есть тот самый дурак.