К новой семье он привык очень скоро, всей душой полюбив новых родителей. Особенно близкие отношения почти сразу у него установились с Марией. Не такая уж у них была большая разница в возрасте, и они часто играли вместе, как дети. Мария была счастлива. Перестав мучиться угрызениями совести, она наслаждалась жизнью. Все или почти все, что попадало в поле ее зрения, вызывало искренний веселый смех. Даже наиболее скромные из круга их друзей и те вели себя с ней свободно, а некоторые и вовсе начали позволять себе вольности. Но она, зная, насколько ей доверяет Карл, ни на что не обращала внимания, флиртовала направо и налево. При этом каждый раз, почувствовав волнение и смущение при встрече с тем или иным кавалером, она задумывалась: не любовь ли это.
В такие моменты она коварно подкрадывалась к Карлу и требовала, чтобы тот рассказывал ей о любви.
— Ну, например, что чувствовал ты, когда влюбился в первый раз? — вопрошала она.
И он покорно рассказывал ей обо всем. Любовь в его повествованиях всегда была романтической и безответной. Он собирал вместе все, что когда-либо слышал, читал или сам писал о любви.
Когда он заканчивал, то видел, как она сравнивала в уме услышанное со своими чахлыми переживаниями. Некоторое время Мария сидела молча, задумавшись. Затем, мотнув прелестной белокурой головкой, грустно провозглашала:
— Нет, — и умиротворенно вздыхала.
Ей и в голову не приходило, что Карл догадывается, о чем она думает. Он всегда был рад ее приходу. Отложив в сторону книгу, немедленно отвечал на любые ее вопросы. Причем так, как, по его мнению, этого хотелось ей. Что бы он стал делать, однажды услышав от нее «да», он и сам не знал.
Пока Карл, мирно сидя в кресле, давал своей жене теоретические уроки любви, Франция и Англия изнуряли друг друга жестоким противостоянием, которое длилось уже сто лет. Ранней весной 1445 года вместе с зимним льдом снова треснуло и зимнее перемирие. По дорогам потекли весенние ручейки, сливаясь в большие потоки. Точно так же небольшие группы людей покидали свои дома, прощались с близкими и сливались с другими такими же группами, превращаясь в войско. Ведомые герцогами, они направлялись на Север. И вот в одно туманное утро близ Кале французская армия разгромила англичан, взяв реванш за поражение при Азенкуре. Англия потеряла все свои владения на континенте. Столетняя война наконец завершилась.
Земли герцогства Орлеанского от этой войны пострадали очень сильно. У Карла оставалась только тень былого богатства. Выкуп из английского плена буквально его разорил, и, если бы не благодарный король с его деньгами, Карлу никогда не удалось бы начать восстановление городов и сел. Важную роль во всем этом сыграл молодой мажордом де Морнак. Он работал не покладая рук, несмотря на то что все эти земли все равно позднее отойдут к короне, а оставшиеся унаследует Пьер.
Один из декабрьских дней 1457 года несколько изменил ситуацию. Неожиданно для всех, особенно для себя, Карл оказался отцом очаровательной дочурки Марии-Луизы. А было ему тогда все шестьдесят три.
Бурбон был болен в это время, лежал в постели, но он нашел в себе силы взобраться на коня и прискакать в Блуа, поздравить друга.
У большого огня, что весело гудел в камине в трапезной, мужчины грели себя снаружи, а изнутри их согревало красное вино, привезенное из Испании. Они пили за здоровье Марии и ребенка, за короля и за самих себя. Пили много, хотя оба знали, что завтра утром за свое легкомыслие им придется расплачиваться.
— Однако ж все-таки девочка! — пригорюнился в конце вечера Бурбон. — Это все равно, как, если нет сапог, а тебе подарили золотые застежки к ним… Ну, ничего, все же, — он оживился, — раз родился один ребенок, то родится и второй. На этот раз обязательно будет сын.
И они подняли тост за следующий раз, забыв под влиянием винных паров, что для следующего раза, возможно, уже не остается времени.
— А в положении Пьера ничего не изменится, — заверил Карл Бурбона. — Мы женим его на моей дочери Марии-Луизе.
И двое друзей выпили еще и за это. Четырнадцатилетний юноша был тут же помолвлен с девочкой, которой от роду исполнилась всего одна неделя. То есть ему придется ждать свою невесту, по крайней мере, не меньше двенадцати лет.
Свои отцовские чувства Карл выражал до смешного преувеличенно. Например, он десять раз на дню на цыпочках подкрадывался к переполненной няньками детской и изводил их своими вопросами и командами, которые отдавал свистящим шепотом. Опасаясь, что не хватит молока, он приказал нанять так много кормилиц, что все западное крыло дома для слуг было заполнено кормилицами и их младенцами.