Он вежливо осведомился у женщины за стойкой:
— Не скажете ли, где можно найти хозяина?
Та повернулась и что-то крикнула в сторону, по-видимому, кухни, и в следующее мгновение появился полный, весьма ухоженный человечек.
Людовик поведал ему свою печальную историю, не удержавшись от того, чтобы не послать проклятия подлым правителям, угнавшим таких прекрасных коней с серебряными стременами, дорогими седлами. В общем, большой убыток. Правда, он тут же опомнился и извинился за свою несдержанность. Хозяин был само радушие. Да, это не первый такой случай на здешних дорогах. Сколько тут бродит бродяг, просто жуть. Что-то надо предпринимать, иначе скоро будет невозможно путешествовать из города в город. Да, у него есть лошади на продажу, очень резвые, есть мягкое, хорошо обитое седло для дамы. Он может сейчас же послать человека в конюшню. Да, конечно, у него есть отличная комната для мадам, чтобы она отдохнула там, пока будут готовы кони.
Он направился вверх по лестнице, пригласив их следовать за собой. Анна-Мария, понимая, что все на нее смотрят, еще сильнее надвинула на лицо капюшон.
Солдаты-бретонцы смотрели, как хозяин наверху распахнул дверь спальни для мадам.
— Проклятые французы, вечно им достаются самые лакомые куски!
— Да, эти французы! — сказал другой, внимательно разглядывая Людовика. — Очень уж этот парень мне напоминает…
— Кого?
Второй солдат замотал головой, досадуя, что не может вспомнить.
— Да так, кого-то.
Они громко засмеялись и, когда Анна-Мария скрылась за дверью, вернулись к своей игре. Но второй солдат продолжал следить за Людовиком, все еще пытаясь что-то вспомнить.
Затопив камин и показав, какая мягкая у них постель, хозяин вышел, оставив их одних, пообещав, что снаряжение и кони будут готовы в течение часа.
Анна-Мария была смущена. Она и Людовик одни в комнате, а рядом пуховая постель. Но это было приятное смущение.
— Снимай скорее с себя все и хорошенько обсушись у огня. Нам предстоит ехать всю ночь, на дворе холодно, а ты ведь, конечно, не хочешь простудиться. Я бегу поговорить с конюхом.
Он быстро сбежал вниз и, пока проходил по нижнему залу, почувствовал, что один из бретонских солдат его внимательно разглядывает. Проходя мимо, он дружелюбно улыбнулся, и как раз в этот момент что-то изменилось в озадаченной физиономии солдата. Разговаривая с конюхом, Людовик все время думал об этом солдате. Неужели этот человек узнал его? Неужели это возможно через столько лет после осады Нанта? Ну, а если узнал, то в чем опасность? Нет, наверное, ничего опасного в этом нет. Бретонцы всегда любили и доверяли ему. Все, кроме д’Альбре и его людей. А если этот солдат как раз из армии д’Альбре? Это одному Богу известно.
Когда Людовик десять минут спустя вернулся в зал, солдата там уже не было. Ему стало не по себе. Но ничего нельзя было сделать раньше, чем будут готовы кони и обсохнет одежда.
Он был так занят своими мыслями, что позабыл постучаться, и, когда внезапно открыл дверь, Анна-Мария отпрыгнула от камина и прикрылась сорочкой. Она была почти раздета.
— Ой, извини, — смущенно сказал Людовик и собрался уходить. — Я буду ждать внизу.
— Не надо, — быстро проговорила Анна-Мария, — я просто испугалась, и все. Проходи и посуши свою одежду тоже.
Он подошел к камину, радуясь теплу. Одежда на нем вся была мокрая, и вообще он весь продрог. Как ни старался он не глядеть на нее, но все равно видел ее великолепно вышитую белоснежную сорочку, ее нежные босые ноги и лодыжки. Она только что вымыла лицо, оно было сейчас нежно-розовым, а свои косы расплела, и темные волосы были распущены на плечи.
Он снял камзол и повесил у огня, сбросил свои высокие сапоги и тоже поставил сушиться. Анна-Мария принесла бокал вина. Это было настоящее бургундское.
Для себя она тоже взяла бокал, и они молча выпили за себя и за то, чтобы им повезло. Она медленно потягивала вино, глаза ее поверх кромки бокала призывно улыбались.
— Счастливый этот мсье Ролан, какая у него чудесная жена, — произнес Людовик. — Такая смелая, красивая и…
— И что?
— И очень юная, чтобы подвергаться такой опасности, — сказал он неожиданно. — Анна-Мария, у тебя еще есть время вернуться.
— Ни за что!
Она поставила бокал и мгновенно очутилась в его руках. Пуховая постель была очень мягкая, очень. Когда он наконец поднялся с нее, то удивился, как много прошло времени, больше часа. Анна-Мария смотрела на него немного сонными глазами. Но что такое час, ведь годы потребовались ему, чтобы вот только сейчас его сознание навсегда покинула одна Анна и ее место полностью заняла другая. Анна-Мария — его настоящая любовь. Та, которая любит без оглядки и не думает о себе.