Она будет его женой. Она будет его герцогиней, а — возможно, когда-нибудь и королевой. Она будет матерью его детей… Очнувшись от этих мечтаний, он подпрыгнул. Ничего, ничего этого не будет, пока он не довезет ее до Блуа.
Людовик быстро надел сапоги и камзол.
— Лошади уже небось ждут.
Застегивая на ходу пуговицы, он открыл дверь и посмотрел вниз, в нижний зал. То, что он там увидел, заставило его резко отпрянуть назад и закрыть дверь.
— Боже, Анна-Мария, одевайся скорее. Спеши!
Она резко села.
— Что случилось?
— Д’Альбре! Он там, внизу. Наверное, он нас видел.
Анна-Мария охнула и соскользнула с постели к камину. Людовик невольно залюбовался ее стройным телом. Она начала поспешно одеваться.
— А что он может нам сделать?
— Пока не знаю, но этот негодяй способен на все. Я пошел за лошадьми, а ты одевайся. Я разведаю, есть ли тут еще один выход. Вот ведь проклятье, почему здесь устроено так, что дверь этой спальни открывается прямо на весь белый свет!
Он подошел к окну. Ого, как высоко! А внизу к тому же мощенный камнем двор. Он снова подошел к двери, приоткрыл ее и выглянул. Потом оглянулся и облегченно кивнул.
— Его нет. И если даже он отправился за чем-то нехорошим, когда он вернется, нас уже здесь не будет. Выходи, и побыстрее. Я буду ждать.
Внизу он расплатился с хозяином и поспешил в конюшню. К своему ужасу он обнаружил, что кони до сих пор не оседланы. Впереди маячил конюх. Вне себя от ярости Людовик направился к нему.
— В чем дело, идиот, — начал он, и это были единственные слова, которые ему удалось произнести. Жестокий удар сзади по голове обрушился на него и еще один по плечу. Людовик пошатнулся, но не упал. Он успел оглянуться и увидел нападавших. Их было двое, и он бросился на них. Они сцепились в темноте, а конюх забрался на сиденье большой неуклюжей кареты и стегнул лошадей (они уже были запряжены). Карета с шумом выехала во двор.
Когда Анна-Мария несколько минут спустя сбежала вниз, поспешно одетая, с распущенными волосами под капюшоном, она услышала какие-то звуки, доносящиеся из конюшни, топот ног и выкрики. В это время кучер позвал ее:
— Мадам, сюда, скорее.
Дверка кареты открылась, она приподняла свои юбки и поставила ногу на высокую ступеньку, удивляясь, почему Людовик передумал и решил поехать в карете. Так ведь много медленнее и очень трясет.
Внутри было темно и пахло плесенью. Ее охватил ужас, когда из конюшни она услышала отчаянный крик Людовик:
— Анна-Мария, будь…
Тут его голос внезапно оборвался. Она отпрянула назад, но чья-то большая рука достала ее и усадила на подушки. Дверка закрылась, кучер крикнул и хлестнул лошадей. Карета затряслась по каменной брусчатке двора.
Та же самая рука прижала ее к сиденью, а когда они выезжали из ворот и факел на мгновение осветил внутренность кареты, она увидела знакомое лицо и узнала д’Альбре.
На лице мерзкая гримаса. Он взял ее за плечи и встряхнул.
— Если ты решила принадлежать французу, то это будет не Людовик Орлеанский.
— Куда ты везешь меня? — выдохнула она.
— В замок Шатобриан, там тебя ждет жених. Если он, конечно, захочет сейчас тебя взять. Ведь ты уже отдала Людовику Орлеанскому то, что должна была сохранить для своего законного супруга.
В Шатобриане д’Альбре вытянул Анну-Марию из кареты и за руку поволок по темному двору к потайному входу. Только несколько его солдат присутствовали при этом. По узкой лестнице он потащил ее дальше к маленькому кабинету наверху. И вскоре она оказалась лицом к лицу с Анной Французской. Та была одна и одета, как подобает истинной королеве. Анна кивнула д’Альбре и сделала знак удалиться.
Ни та, ни другая не проронили ни слова. Анна Французская предалась внимательному изучению герцогини Бретонской. Она рассматривала ее, оглядывая с головы до пят, не упуская ни малейшей детали. Понимающе усмехнулась ее распущенным волосам и беспорядку в одежде. Бретонка гордо стояла перед ней, как будто этот обзор не имеет к ней никакого отношения, не делая никаких попыток что-то поправить. Они смотрели друг другу в глаза, эти две женщины, которые любили Людовика и которые ненавидели друг друга. Между ними стояла та преграда, что обе они любят одного и того же мужчину.
— Мы приветствуем вас, — холодно заговорила Анна Французская. — Мы в восторге от вашего неожиданного решения согласиться на брак с моим братом.