Она тихо встретила Марию и казалась очень спокойной. Первый раз в жизни ей не хотелось говорить с матерью о Пьере.
Затем она спустилась в большой салон, где должна была встретить Пьера. Они не привыкли здесь встречаться. Этот дом был и его домом. Обычно для общения они предпочитали маленькие уютные комнатки. Сегодня Мария-Луиза решила, что этот большой, безликий салон, который никогда не был свидетелем их счастливых времен, поможет ей преодолеть боль встречи. Она медленно обошла его, как будто в этом доме была приезжей. Критически осмотрела изысканную драпировку, изумительные гобелены и украшенные резьбой большие камины в каждом углу салона. Со стен на нее, маленькую и одинокую, смотрели предки. Тихо и пусто было в этой большой комнате.
Гладкий, сияющий полировкой пол отчетливо передавал ее легкие шаги. Муаровое платье — оно было частью ее приданого — шуршало сзади, как будто что-то нашептывало.
В покоях рядом послышались шаги. Это, наверное, Пьер! Она развернулась и застыла, глядя на дверь, стараясь изобразить на лице приветливую улыбку. Ведь Пьер страдает не меньше ее. Насколько это возможно, она сделает их объяснение безболезненным.
Но это был не Пьер, а его старший брат Карл, теперь герцог Бурбонский. Он был много старше Пьера, почти под пятьдесят. Приземистый, темноволосый маленький человек нервно и смущенно улыбался, глядя в ее изумленное лицо. Они обменялись обычными приветствиями, во время которых он, не переставая улыбаться, бормотал что-то насчет ее красоты, что она, мол, день ото дня становится все краше. Затем в зале повисла тягостная тишина. Она ожидала, когда он заговорит, а он стоял и молчал, наливаясь краской. Глядя на его несчастный вид, Мария-Луиза пришла к нему на помощь.
— Ваш брат не смог прибыть? — начала она. То, что так трудно будет произнести эти слова, она сама не ожидала.
— Мой брат Пьер, — произнес Бурбон таким тоном, как будто речь шла о ком-то, кто ему неприятен, — мой брат Пьер попросил меня заменить его в разговоре с вами и объяснить новую ситуацию, которая возникла… мм… появилась. Он решил, что его приход сюда вызовет нежелательную болезненную реакцию. Моя обязанность сейчас сообщить вам одну неприятную новость.
Он тоскливо глядел на нее, надеясь, что, может быть, она сама догадается, о чем идет речь. И Мария-Луиза снова решила его выручить:
— Моя матушка только что вернулась от короля. Он сказал ей то, о чем вы, я полагаю, прибыли мне сообщить. Король выдает принцессу Анну за Пьера.
Почти всю ночь она репетировала эти слова, но все равно с ужасом вслушивалась сейчас в них, когда произносила вслух. Видя ее замешательство, герцог отвел глаза.
— Дорогая моя, я понимаю, какой неожиданностью явилось это для вас… для всех нас. Мы никогда не подозревали о таких намерениях короля. И я должен сказать, что поспешность, с какой Пьер принял его предложение, мне неприятна. Я заявил ему о том, что он не должен был подписывать никаких бумаг, пока не посоветуется со мной и пока не переговорит с вами.
— Я уверена, что у него не было выбора, — поспешила сказать Мария-Луиза. Она и в мыслях не могла допустить, что Пьер мог выбирать. Ужасным было потерять его при обстоятельствах, от них не зависящих, но невозможно даже было подумать о том, что Пьер предал их любовь.
Герцог понял ее чувства.
— Король был, разумеется, очень настойчив, и конечно, отказаться для Пьера не было никакой возможности. Но все равно я глубоко сожалею о том, что все так получилось.
Бурбону его положение явно очень не нравилось. Выгодный во многих отношениях брак его брата с дочерью короля, столь неожиданно обрушившийся на их дом, был совсем им не нужен. Но Пьер уже дал согласие и отступать было нельзя. Думая об этом, Бурбон вспотел. Никакие преимущества, которые дает огромное приданое короля, не нужны, когда совершено предательство по отношению к лучшему другу семьи, Карлу Орлеанскому и их собственному отцу, который завещал ему крепить эту дружбу. Если бы не Пьер, если бы не его слабость, Бурбон обязательно предложил бы свою поддержку в борьбе против короля. Но подписание Пьером бумаг связало Бурбону руки. Наоборот, он должен теперь поддерживать короля, так как семьи их скоро породнятся.
После неуклюжих попыток успокоить Марию-Луизу герцог покинул ее. В соседнем салоне он встретился с Марией, и все вновь повторилось. Вначале он необдуманно заявил ей о том, что все случившееся считает позором для своей семьи. У нее появилась даже какая-то надежда, и она взмолилась о помощи. Тогда он поспешил дать задний ход, спрягавшись за обстоятельства, чувствуя одновременно собственное ничтожество. Она холодно с ним попрощалась. Король, наверное, улыбался бы, глядя, как герцог Бурбонский тяжело взбирается в седло и уезжает со двора, навсегда порвав со своими лучшими друзьями. Несчастный Бурбон ехал домой и всю дорогу проклинал своего младшего брата.