Краем глаза ему удавалось иногда увидеть Анну, она сидела среди зрителей. На этом ярком солнце ее лицо казалось бледным, а глаза усталыми. И вообще, похоже, она похудела, ее маленький острый подбородок сейчас выглядел еще более острым. Следила она только за ним. Она не поворачивала головы, как это делали остальные зрители, она не сводила с него глаз.
Его внимание раздваивалось, и уж тем более он не мог осознать, как великолепно он сейчас смотрелся, как превосходно играл. Многие годы он мечтал выиграть у Рене, месяцами тренировался, часами массировал сломанную кисть, чтобы, если надо, он мог играть и левой.
Игра продолжалась. Ловкие броски то и дело сопровождались приветственными криками. Те, кто поставили на Рене (а их было большинство), поняли, что проигрывают. Наконец игра закончилась, Рене упал на спину и со смехом заявил, что все — он уже стар, чтобы в свои двадцать семь играть в эту игру.
Людовик принимал поздравления, а сам думал лишь об одном, как бы поскорее присоединиться к Анне, потому что увидел, как она направилась к замку, а Дениза в это время была очень занята — утешала Рене поцелуями. Пробормотав что-то насчет того, что он очень устал и ему надо переодеться, а то простудится, Людовик припустил по парковой дорожке следом за Анной.
Забежав за угол, он обнаружил, что она не одна, рядом с ней был ее брат Карл. Но это не так уж плохо, мальчику только семь, он ничего не поймет из их разговора.
— Анна! — закричал Людовик.
Она остановилась и повернула голову. В ее белом платье отражалось солнце, а в руке она держала несколько тюльпанов. Их чистые тона, красный и пурпурный, были пряной приправой ее красоте. У Людовика перехватило дыхание, сейчас им владело только одно желание — приблизиться и взять ее на руки.
Анне тоже хотелось, чтобы он ее поцеловал, но рядом был Карл, а кроме того, люди могут увидеть. Сразу же доложат королю, и тот придет в бешенство. Она мысленно очертила около себя круг, заклиная Людовика не входить в него. Он посмотрел ей в глаза, перевел взгляд на губы, которых не мог сейчас коснуться, и острая тоска неутоленного желания охватила его. Он даже на секунду разозлился на эту ее вечную осторожность. Ну и что? Что случится? Война, что ли, разразится, если он ее всего один раз поцелует? Ну поговорят немного, ну, возможно, будет скандал, но что это все по сравнению с блаженством?
Анна понимала, что молчать долго нельзя. Карл смотрит непонимающими глазами, и вообще… Она улыбнулась Людовику, взглядом умоляя поверить, что остановила его вовсе не из нежелания.
Людовик, ты играл просто восхитительно. Я горжусь тобой! Карл охрип, выкрикивая твое имя.
Мальчик радостно закивал своей большой головой, и они медленно двинулись к замку. Ребенок шагал между ними и был вне себя от счастья. Еще бы, с ним, как со взрослым, разговаривает его знаменитый кузен, которого он звал «дядей». Он засыпал Людовика вопросами об охоте, войне. Тот серьезно ему отвечал, обмениваясь с Анной взглядами поверх его головы. На уме у Людовика было только одно, как бы избавиться от мальчика, когда они войдут в замок.
Анна знала, о чем он думает, и это ее пугало. Он снова начнет говорить о планах на будущее, и она будет вынуждена опять лгать, или ей придется признаться ему во лжи. И то, и другое было противно для нее.
Но когда они подошли к дворцовой лестнице, их нагнал запыхавшийся стражник с посланием от короля. У Его Величества к герцогу Орлеанскому неотложное дело. Его Высочеству в течение часа следует лично прибыть в кабинет Его Величества и быть готовым к путешествию. Это очень важно.
Людовик мрачно выслушал сообщение, и стражник с поклоном удалился, оставив Анну и Людовика удивленно глядеть друг на друга.
— Что он на этот раз замышляет? — задумчиво произнес Людовик.
— Не знаю, Людовик. Но ты должен ему повиноваться. Обещай мне, что будешь.
Людовик грустно пожал плечами.
— Ничего другого мне сейчас не остается. Но очень скоро все изменится. Потерпи немного, Анна, прояви твердость.
— Нам не следует стоять здесь на виду, — поспешила сказать Анна. — К тому ж если ты опоздаешь, то этим разозлишь его.
Она начала быстро подниматься по лестнице, он последовал за ней.
— Я буду писать тебе. Часто.
Увидев, что она печально покачала головой, он спросил:
— Почему?
— Все твои письма он прочтет гораздо раньше, чем я. Людовик, я думаю, для нас лучше не писать друг другу. Это только вызовет у него ненужные подозрения. Ты сам не понимаешь, как опасен этот твой план. Если ты зайдешь с ним слишком далеко, он обвинит тебя в измене и может сделать с тобой все самое ужасное. Не разумнее ли забыть об этом нереальном плане.