И вот сейчас он будет лишен даже счастья быть орлеанским конюхом.
— Если тебе так нравится ливрея, — неожиданно для себя произнес Людовик, — закажи по своему размеру, только предупреди портного, чтобы он поспел вовремя. Через две недели мы отбываем в Италию.
Макс застыл с полуоткрытым ртом, вытаращив свои блестящие кроличьи глазки.
— И перестань наконец повторять, как попугай, Ваше Высочество, Ваше Высочество. Лучше смой пену с моего лица, пока оно не ссохлось и не превратилось в барабан.
Переведя взгляд на бритву в руках Макса, Людовик добавил:
— И, ради Бога, помни, что я не лошадь.
И вот уже Людовик, побритый и без видимых порезов на лице, направился в резиденцию Гревина сказать, что нанял нового камердинера, которого, однако, необходимо быстро натаскать и заказать новую ливрею. Он представил, как вытянется лицо Гревина, когда тот узнает, кто этот новый камердинер.
Но прежде Гревина он встретил де Морнака, который как раз направлялся к Людовику.
— Я намеревался вам сказать, — начал де Морнак, — что, если вы не будете возражать, я возьму Поля Каппоретти к себе камердинером и секретарем. Он сказал, что вы его прогнали.
Людовик покраснел.
— Он сказал почему?
— Он рассказал очень печальную историю о том, что вы его невзлюбили. Я вас понимаю, мне он тоже не нравится, но, — тут де Морнак пожал своими широкими плечами, — он грамотный и очень ловкий. Именно такой камердинер мне и нужен.
— Я не желал бы жить с ним под одной крышей.
— Но почему?
— Ну, во-первых, он омерзителен, а во-вторых, он шпион короля.
— Что вы говорите! — воскликнул де Морнак. — И когда же вы это обнаружили?
— Сегодня, хотя мог бы догадаться об этом и раньше.
— Да, мне это тоже пришло в голову, когда вы привезли его с собой из Амбуаза.
— Я подозреваю, что Леона убили, чтобы Поль мог занять его место.
— Это вполне вероятно, — грустно заметил де Морнак. — А он знает о том, что раскрыт?
— Нет. Да это и не важно. Я не желаю его здесь видеть.
— Но, — медленно произнес де Морнак, — король непременно внедрит в наш дом еще одного своего человека. Так не лучше ли оставить этого. Мы хотя бы знаем, кто он такой?
В восторг от этой идеи Людовик не пришел, хотя был вынужден согласиться, что это разумно.
Де Морнак кивнул и добавил с мрачной улыбкой:
— Я заставлю его работать день и ночь, а самое главное, забуду платить ему жалование. Пусть платит король.
Людовик согласно кивнул, и было решено — Поль остается, хотя у Людовика осталось чувство, что этот королевский прихвостень еще доставит им хлопот.
По замку давно уже ходили слухи о де Морнаке и госпоже. Естественно, рано или поздно они достигли ушей Марии. Это подвигло ее поторопить событие, которое все равно она считала неизбежным. Мария-Луиза покинула дом, Людовик стал взрослым, и у него свои дела, он стал все реже и реже бывать дома. Мария была одинока. Однажды ночью в своей спальне, где она предавалась любви с де Морнаком (а они занимались этим так часто, как только могли), Мария сказала ему об этом.
— Ален, я считаю, мы поступаем глупо, что до сих пор не поженились. Сколько вот таких счастливых ночей мы с тобой пропустили.
— Не так уж и много. Да и потом, какая разница обвенчал нас священник или нет.
— Но с каждым днем становится все опаснее. В доме много гостей, Людовик уже вырос, с ним здесь его друзья. Подумай только, что произойдет, если Людовик увидит, как ты ночью выходишь из моей спальни. У меня сердце останавливается от одной мысли об этом.
Де Морнак улыбнулся в темноте.
— Скорее всего он устроит грандиозный скандал и будет пытаться меня убить. Правда, счастливее от этого никто не станет.
Мария продолжила очень серьезно: