А Макс знал, как с ними разговаривать — с веселым нахальством, которое никогда не казалось грубым (лицо-то у него было забавное). Он был французом, и поэтому первый вопрос к нему был всегда о Париже. Макс говорил о нем долго и обстоятельно, тем более что никогда там не был. Вторым шел вопрос о парижской моде. И это было закономерно, ибо французская мода сильно отличалась от итальянской. К такого рода вопросам Макс был хорошо подготовлен. Настолько хорошо, что всегда был в центре большой толпы восхищенных служанок. Женщины теснили друг друга около Макса, чтобы получше рассмотреть маленькие манекены, которые он предусмотрительно взял с собой.
Такие манекены каждый год вывозили из Парижа большинство итальянских городов. Они в миниатюре представляли новейшие фасоны. «Модные куколки», как их здесь называли, были большой редкостью, их нечасто показывали, хранили в тайне. Поэтому то, чем обладал Макс, вызывало большой интерес, и женщины внимательно рассматривали эти наряженные восковые куклы, бережно передавая их из рук в руки.
Служанки ахали и охали, когда Макс развлекал их маленькой сумочкой, внутри которой был специальный бархатный кошелек для драгоценностей, отделение для косметики, маленькое зеркальце, гребень, жидкие белила, румяна и духи. «Модная куколка» была хорошо, шикарно разодета и имела потрясающий успех.
Только одна-единственная служанка не присоединяла свой голос к восторженному хору. Едва взглянув на куколку, она безразлично проходила мимо. Это была Катрин, личная горничная Беатриче дель Лукка, жемчужины двора Медичи.
Катрин пожимала плечами.
— Миленькие куколки, только ничего нового в их фасонах нет. Моя госпожа носила все это еще в прошлом году. Вот если бы у вас были «модные куколки» этого года, с новыми фасонами и прическами, я бы еще на них взглянула. Да и то, я уверена, моя госпожа обо всем этом уже давно слышала.
Макс был вынужден признать, что, да, его куколки немного староваты, но скоро прибудут новые. Это произойдет очень скоро, возможно, сегодня, и тогда вы увидите потрясающие новые наряды из Парижа.
Катрин, несомненно, это заинтересовало, и позднее, когда они оказались одни, она сказала, что ее госпожа согласна хорошо заплатить ему, если он даст ей эти куколки раньше, чем их увидят другие. Макс отказался, сказав, что вряд ли сможет пойти на это, так как это будет несправедливо по отношению к остальным дамам. Катрин фыркнула и убежала. Он засмеялся ей вслед. Ему не нравилась ни она, ни ее госпожа.
Беатриче дель Лукка была очень горда собой — все самое новое появлялось прежде всего у нее. Она была первой дамой при дворе, и все обращали на нее внимание. Что же касается моды, то тут она желала испытать решительно все, ибо знала — ее красота это выдержит. Вообще ее красота не знала преград. Это была особого рода красота, красота пантеры на отдыхе. Высокая и очень стройная, свою великолепную белую кожу Беатриче холила с особой тщательностью. Ее голубые глаза были всегда томно полузакрыты, как будто она еще не совсем пробудилась ото сна, а сон ее был столь прекрасен, что она не хочет с ним расставаться. Она была блондинкой, но еще сильнее высветляла волосы и, чтобы отличаться от других женщин, которые носили прическу под Мадонну, коротко их подстригала. Ее волосы, длиной в три дюйма, завивались и всегда были в некотором беспорядке (этакая детская растрепанная головка), а сверху Беатриче посыпала их золотой пудрой, что создавало вокруг ее очаровательного личика сияющий ореол. На ресницах и щеках никакой краски не было, только пунцовая помада вокруг нежного рта. Ногти на руках и ногах покрыты золотым лаком. Одно время она пыталась выкрасить так же и зубы, но отказалась из-за неприятного вкуса во рту. Ко всему этому следует добавить еще и нежные покатые плечи, высокую полную грудь, мягкую, почти детскую улыбку и грациозные движения, которые она часами отрабатывала перед зеркалом. Беатриче была уверена — в мире не существует ничего важнее ее красоты.