Он занял кресло напротив нее и принялся рассказывать о своем путешествии в Италию. Ее особенно интересовал Рим, город, о котором она мечтала и в котором ей никогда не суждено было побывать. Такую дальнюю поездку ей просто не выдержать. Людовика поразили ее умные комментарии, ее начитанность, юмор. Прежде он беспечно полагал, что ум ее под стать телу и что она так же тупа и неразвита, как и ее братец Карл. А тут перед ним сидела образованная, серьезно мыслящая девушка. Не прошло и двух минут, а они уже беседовали так, как будто были друзьями много лет.
Внезапно она остановилась на полуслове и резко повернула голову, как будто услышала что-то неприятное. Живость исчезла с ее лица, и она с испугом посмотрела на Людовика.
— Я должна вам сейчас что-то сказать, прежде чем вы сами это обнаружите. И то, что я вам скажу, будет ужасным.
Он мягко улыбнулся.
— Вы имеете в виду, что заперли дверь? Я это тоже Слышал.
— Но…
— Ну и пусть. Разве это имеет какое-то значение. Мне здесь с вами очень хорошо.
Он поудобнее устроился в своем кресле. Затем, с секунду подумав, вскочил и подбросил в камин несколько поленьев. Потом нашел маленькую скамеечку и тщательно пристроил на нее ноги Жанны, чтобы она тоже заняла более удобное положение. Подняв голову вверх, на нее, он улыбнулся.
— Я не против провести ночь в такой приятной компании. У нас с вами уйма времени, и я сейчас уморю вас своими рассказами об Италии.
Жанна, может быть, впервые в жизни счастливо засмеялась.
Людовик придвинул к своему креслу еще одно и положил на него ноги. Всем своим видом он показывал, что если в мире и есть какое-то место, где он желал бы сейчас находиться, так это здесь, в комнате Жанны.
— Ну хорошо, так на чем же мы с вами остановились? Ах да, на Венеции. Ну, так вот…
Жанна своей слабой дрожащей рукой сделала какой-то жест, и он остановился.
— Я хочу сказать… спасибо вам… вы такой, оказывается, добрый.
Он смущенно покачал головой.
— Я об одном только мечтаю, чтобы вы забыли о том времени, когда я таким не был.
Затем он продолжил рассказ, тут же заставив ее смеяться над тем, как Дюнуа описывал Венецию. Его рассказы были такими яркими и живыми, что ей казалось, будто она тоже вместе с ним путешествовала по староримским дорогам.
Дойдя в своем рассказе до Папы, Людовик замешкался, стоит ли продолжать. Но решив быть честным до конца, он поведал ей, что встречался с Папой несколько раз. Рассказал он и о том, что побудило его добиваться этих встреч. Когда он произнес слово «развод», Жанна нахмурилась и посмотрела в сторону. Это понятие ее Бог и ее совесть не принимали.
— Но это не потому, что вы мне неприятны, а…
— Не надо ничего объяснять. И у вас, и у меня есть глаза. Я никогда и не предполагала и не желала выходить замуж, — она посмотрела на огонь в камине. — Я не гожусь для замужества в этой земной жизни.
— О, бедняжка, — вырвалось у Людовика.
— Нет! Не стоит меня жалеть. У меня тоже есть свои тихие радости… к тому же моя вера в Бога, это основа моего существования. По-своему я даже счастлива. А что касается… мм… развода, — ей стоило труда произнести это слово, — то ведь наша религия не допускает разводы.
— Я неправильно выразился. Не развод, а аннулирование брака, вот что я имел в виду. Ведь развод предполагает, что прежде был брак, но в данном случае это не так. Мы никогда не состояли в браке.
После продолжительной паузы Жанны произнесла со вздохом:
— Как это жестоко со стороны моего отца. Как жестоко… и неправильно. Но я не вижу выхода из этого положения. Мне искренне вас жаль. Это такое несчастье быть связанным по рукам и ногам.
Людовик беспокойно задвигался в кресле и начал массировать кисть. «Вот также, — подумал он, — наверное, и Жанна массирует свое бедное исстрадавшееся сердце. Надо кончать эти разговоры, это ужасно». Он попробовал сменить тему.
— Да, я забыл вам рассказать, что в Сиене мы видели замечательную капеллу Свя…
Жанна жестко прервала его:
— И какой же ответ дал вам Папа?
— Жанна, дорогая, — улыбнулся ей Людовик, — давайте оставим эту неприятную тему. Мне хотелось только, чтобы вы поняли, что мои чувства к вам не имеют ничего общего с моим отношением к вашему отцу.
— Я прошу вас сказать, что ответил Папа, — продолжала настаивать Жанна. — Я должна знать.