Целитель же не обращал на вампиршу ни малейшего внимания. Он завис над какой-то книгой, которую собирался убрать в шкаф, и, бормоча что-то себе под нос, листал страницы.
— Кхм.
— А? Извините, я немного отвлёкся. — Улыбнулся целитель. — Леди, а вы не позволите мне отрезать прядь ваших волос?
— Что? — холодно удивилась Тар.
— Прядь волос истинного вампира — очень ценный компонент. А я как раз нашёл удивительно интересный рецепт!
— Хм… А с чего вы взяли, что я истинный вампир?
— Вы шутите? Неужели я не вижу! Вот ваш спутник — обращённый, причём высший. Впрочем, его ещё можно вернуть к прежнему состоянию. Вы же, леди…
— Меня можно вылечить? — Ирис рванул к целителю и вцепился в его рубашку. Ткань затрещала, но выдержала.
Укоризненный взгляд.
Эльф смутился.
— Прости. Вылечи меня!
— Это не сложно. Если, конечно, у меня найдутся все компоненты для зелья. — Целитель поскрёб макушку и обвёл захламленную комнату растерянным взглядом. — Я поищу.
— Может, помочь? — пискнул гоблин.
Целитель просиял. А Ирис и Тар обменялись тоскливыми взглядами. Эльф осторожно спросил:
— А что именно нужно найти?
Ответ прозвучал из-под стола сразу после грохота от падения… чего-то. Магические шары под потолком моргнули. В воздух поднялось облако пыли.
— О, всего лишь несколько трав. И пару камушков. И… где-то здесь должен быть клочок шерсти истинного оборотня. И корень цветущего растения снов. — Кажется, целитель только сейчас осознал объем предстоящей работы и загрустил.
— Они точно тут есть?
— Эээ…
— Ладно, уточните, какие травы, и какие камни. — Смирилась с неизбежным Тар.
— Сейчас я найду рецепт, по нему и будете искать.
Ик сообразил, во что ввязался и издал придушенный писк. Смыться ему не позволил Ирис, отловивший гоблина за шкирку у самой двери.
Постоялый двор — так себе. Под ногами — расползшиеся серые доски, сквозь стены задувает сырой промозглый ветер, столы-инвалиды с переломанными ножками. Только лавки новые. Но это не радует — значит, их просто приходится часто менять после драк, когда в дело идут не только кулаки, но и всё, что подвернется под руку. Хозяин мрачный, рожа разбойничья с маленькими быстрыми глазками под нависающими бровями и бритой головой. Шрамы на руках — причудливым плетением узлов и полос. Ходит, то и дело задевая плечами стены, странно, что не бьется макушкой о потолок.
Таверна еще хуже. Готовят хреново. Прислуга наглая. А этим — всё равно. Едят курицу, попавшую в печь после естественной смерти, и закусывают серым хлебом, дошедшим до состояния сухаря. И молчат. Кочевник поминутно убирает падающие на глаза косички. И раз за разом подливает что-то в щербатую чашку, выдаваемую в сем заведении за бокал.
Лизка отодвинула стул.
— Пойду, подышу воздухом.
Демонстративно пройти через всю таверну, покачивая бёдрами. Откинуть голову, что разноцветная грива упала до бёдер. Коса всё равно расплелась — так почему этим не воспользоваться?
Странно, пахнет в этом месте вполне себе неплохо. Откуда бы, м?
Лиса вышла во двор. Тучи. Вот-вот ливанет. Пестрая кошка с разноцветными глазами. Иди-ка сюда… поглаживая и почёсывая зверушку, девушка обошла постоялый двор. Где-то здесь должна быть дверь, ведущая на кухню. На макушку шмякнулась первая капля дождя. Кошка дёрнулась, выкручиваясь из рук.
— Тшш…
Тарам-пам-пам. Вот она, дверь. Приоткрыта. Это хорошо. И запах такой приятный. Рыбку жарят, гады. А нам подали какую-то пакость.
Пробраться через кухню удалось незамеченной. Повар как раз вышел по нужде, а смех девушки-разносчицы доносился из зала. Так, хорошо. А теперь — за присмотренную заранее занавесь, отгораживающую один из столиков от остальной части зала. Посетителей тут нет, к счастью. Как и примелькавшейся уже грязи. Даже ткань при ближайшем рассмотрении оказалась новой и чистой.