Странное белое пятно, крошечное и яркое, словно в нем сконцентрирован заряд огромной энергии, сияло на равном расстоянии от Лурха и черного шестигранника Холодных Гор. Между ними пестрел всеми цветами радуги Лиенсс. Сколько не всматривалась, Ириэль не видела второй игравшей сразу двумя цветами фигуры. Лель на поле не было. Проглотив подступившие к глазам слезы, Ириэль отвернулась и сделала вид, что внимательно изучает пламя в разверстой стене.
Глава 25. БОЛЬШАЯ ИГРА
Константин ждал чего угодно, только не появления Ириэль. Он годами ждал, что его найдут, и следил за Дэа и Оргом, постоянно погруженными в одним им понятные развлечения. В основном они жестоко шутили друг над другом — то Дэа запустит огненный метеорит в ледяное царство Орга, то он поймает одного из ее любимых огненных павлинов и заморозит или погасит жерло вулкана, обогревающего гостиную, после чего Дэа вынуждена несколько часов трястись от холода в лабиринте полосатых пещер.
Изредка они подходили к столу с раскинутым на нем игровым полем, воссоздающим жизнь голубого пояса, и наблюдали за его обитателями. Более скучное занятие даже для Константина придумать было трудно. Так и жили: павлины размножались, льды замерзали, боги снова и снова возвращалась к своим недалеким шуткам.
Какое-то время Дэа следила за своим пленником. Интереснее всего было наблюдать, как он пытается выбраться. Константин обладал немалой силой, но в сравнении с ней он был подобен муравью, а потом и вовсе начал напоминать надоедливую муху, без конца бьющуюся в стекло. Отпускать его не хотелось: единственный человек на лишенном жизни Криос Деарг вносил хоть какое-то разнообразие. Чтобы прекратить его мучения и избавить себя от головной боли, Дэа лишила его дара — Константин перестал чувствовать пространство и потерял способность создавать переходы.
Идею с Игрой придумал Орг. Сначала в шутку он предложил Дэа попробовать повлиять на то, что происходит на доске. Раньше им в голову не приходило вмешиваться в дела Горма. Но о нем так давно ничего не было слышно, что они решили рискнуть. Тут же пришла другая идея — Орг решил уступить часть своего влияния Константину, который теперь мог внушать мысли, менять настроения, направлять правителей и их армии по своему усмотрению.
Эта мысль показалась настолько дикой даурскму князю, что он поначалу отказался. Мнение никогда не виденного им и похоже махнувшего рукой на свой мир Горма его не волновало, но исподтишка влиять на людскую волю и разум было отвратительно.
Изменить решение его заставила сама Игра. Дэа контролировала основные силы — адиан и аргидеев — и потихоньку начинала прибирать к рукам Таррполис. Оргу достались менее влиятельные дауры, вечно занятые собой бурграхи и тысячелетние затворники — полностью зависящие от силы артефакта айны. Повелитель моря Иосуутси был слишком силен и с ним не стали связываться — себе дороже выйдет.
В то время как Крисцелла плела интриги по всему Большому архипелагу, фигуры, подчиненные Оргу, никак не хотели покидать свои дома. Ледяному истукану трудно было понять природу человеческих страстей. Идеи, посылаемые правителям, отбрасывались как нереальные, сны забывались, а когда он сам попробовал под видом пророка пробраться в Элейн, так вообще пришлось ноги уносить.
Оргу требовались свежие идеи, или ему придется признать поражение, а объединившиеся адиан и аргидеи будут править миром под чутким руководством Дэа, вернее, ее любимицы Крисцеллы. Тогда он и предложил Константину присоединиться к Игре. И сразу получил отказ. Но позже начавший следить за ходом событий даур понял, к чему идет дело и, поборов отвращение, стал союзником Орга. Дэа не протестовала, так было даже интереснее. Но она потребовала компенсировать количество игроков и открыла переход для своего помощника. О том, что это будет Ириэль, сообщить она не удосужилась.
Константин пытался делать вид, что занят Игрой. В общем-то, повлиять на ее ход уже было невозможно. Заявление Дэа о том, что ей нужен помощник, вызвало у них с Оргом, мягко говоря, недоумение. Роли были распределены, приоритеты расставлены, ставки сделаны. Осталось только наблюдать, как смешиваются на поле фигуры разных цветов. Конечно, нельзя было списывать со счетов свободную волю жителей Горма. Даже самый верный союзник, являвшийся ключевой фигурой в Игре, мог передумать в последний момент и поступить самым неожиданным образом. Но на то она и Игра.