Глаза начала застилать розоватая пелена. Гаррий прислонился к стене не в силах сделать ни шага. Хотя в пещере было прохладно, от страха и постоянного напряжения беглый бурграх обливался едким потом, одежда стала влажной, капля свисала с волос прямо перед глазами. Гаррий решил: сделает еще тысячу шагов, а потом остановится. Отдохнет.
Оторвавшись от шершавой стены он сделал первый шаг.
Никогда он не оставался один. Вот так совсем, совершенно, бесповоротно одинок. Всегда рядом кто-то был — жена, слуги, мастера и подмастерья, друзья. Мысли лезли в голову. Сначала он пытался им сопротивляться, но потом сдался. Почему такое случилось с ним? Что было бы, если бы он спрятал свои сокровища в другом месте или вовсе не нашел эти камни? Почему эта идея показалась ему тогда такой блестящей?
Если бы Гавр не похвастался, что у него есть ключ от портальной комнаты, Гаррий не украл бы его, не сделал дубликат ключа, не открыл эту проклятую дверь и не встретил странных людей из портала. Невидимая нить судьбы привела его в этот лабиринт. Разве для того, чтобы одинокая тихая смерть пришла за ним?
Считая шаги, Гаррий немного отвлекся от черных мыслей. Когда он дошел до пятиста, паника охватила его с новой силой.
Половина пути, который он отмерил себе сам, уже пройдена. Выхода все нет. Назад идти бессмысленно. Это он знал с детства. Каждый бурграх зазубрил правила Путей еще в начальной школе: с выбранного Пути сойти нельзя, Путь ведет только в одну сторону, пространство сворачивается за спиной идущего, пройденный Путь исчезает навсегда.
Разменяв девятую сотню, Гаррий погрузился в ледяной ужас: ничего не меняется, он останется здесь навсегда. Думать он уже не мог, только просить создателей переходов вывести его хоть куда-нибудь. Он готов стать рабом, отдать все свое состояние, стать старым, больным — он готов на все, только бы снова увидеть свет Тари.
Сделав тысячный шаг, Гаррий остановился. Вперед уходил все тот же коридор, оборачиваться назад он не решался еще и потому, что боялся забыть, в какую сторону шел. Здесь не было направлений, не было времени, не было… выхода. И сил продолжать путь тоже не было.
Но так не должно быть! Что он упустил? Может быть ошибся с пунктом назначения? Гаррий стоял и думал. Он объявил, что идет к родственникам, но на самом деле не собирался туда, просто хотел исчезнуть незаметно со своей драгоценной находкой.
Гаррий захохотал и эхо прокатилось по бесконечному коридору. У него получилось!
Когда сил на судорожный смех, больше похожий на лай попавшего в капкан шакала, не осталось, Гаррий признался себе, что он идиот. Ему даже полегчало немного. Все до этого момента было одной большой ошибкой.
— Эй, есть тут кто-нибудь? — Гаррий понял, что сходит с ума, но не мог остановиться, он продолжал кричать в пустоту, — ты меня слышишь? Отпусти меня, и я сделаю все, что ты хочешь!
Гаррий сделал еще несколько шагов, странная легкость и веселье охватили его.
— Тебя создали древние, они дали тебе право решать, кому и куда идти! Ты знаешь, зачем люди приходят, даже если они сами этого не ведают, — продолжал он, — так реши наконец, зачем я здесь. Тебе же не нужно сумасшедшее приведение, которое окончательно отпугнет от тебя людей. Теперь я понял, ты тоже одинок, тебе скучно, но имей в виду, я буду плохой компанией, лучше выпусти меня!
Так, то угрожая, то умоляя, то смеясь, Гаррий продолжал брести вперед. Глаза закрывались от усталости. И он понял, что в этом месте можно идти и с закрытыми глазами, все равно дорога никуда не сворачивает. Он погрузился в странное оцепенение, почти спал на ходу.
Я могу идти так вечно, — подумал он и уперся лбом в стену.
Глава 30. БОЙ СИЛЫ
Армия бурграхов стала похожа на начинающую движение лавину. Они едва заметно шевелились, слегка подступая к пространству, отделявшему их от дауров. Кери с Таримом исчезли в недрах центрального отряда, принадлежавшего Граху. Подойдя вплотную, а потом пробравшись между огромными телами бойцов, я наконец увидел его. Кери разделся до пояса, мышцы на руках и груди перекатывались под загорелой кожей. Он стал похож на хищника, готовящегося к прыжку — цепкий взгляд, словно окаменевшее лицо, на голове уже красовалась неизменная повязка. Кери держал в руке нож, тонкое, длинное лезвие которого ловило прямые лучи полуденной Тари. В другой руке был маленький щит с заостренными краями. Метнет такой — и как минимум одной руки Карг недосчитается.
По правилам поединка, в которые посвятил меня Грах, противники брали в бой только то оружие, которое могли удержать в руках. Вот и первая несправедливость: бурграх мог притащить с собой целый арсенал. Кери, похоже, это не волновало. Его главное оружие — скорость и ловкость, которые приносят в ближнем бою больше пользы, чем многочисленные железяки.