Гаррий вытащил свое не нужное теперь сокровище, сокрушаясь, что не занялся им раньше. Осталось только любоваться на загадочное мерцание в глубине окатышей неизвестной породы. Гаррий высыпал камни перед собой и начал выкладывать их по размеру — сначала большие, потом поменьше. «Получилось бы неплохое колье», — подумал он.
«А ведь этими побрякушками я дорожил больше всего, — продолжал философствовать ювелир, — и не ценил самой жизни». Теперь ее вкус казался важнее всего — знаний, богатств, власти, красивого дома… постойте. Гаррий вскочил на ноги и тут же упал на колени, собирая раскатившиеся в пыли образцы.
— Ты хотел самое дорогое? Или это я сам предложил, не помню уже. Наверно хотел, раз привел меня сюда. Вот оно, то, ради чего я рисковал жизнью, потерял честь и состояние. Больше мне отдать нечего.
Гаррий ссыпал ставшие матовыми, словно притихшие, камни в карман и полез на постамент.
Когда пять из двенадцати лежали в ладонях каменного изваяния, Гаррий засомневался, что делать с остальными. Но менять что-то было поздно. Он, ухватившись за гигантскую руку, дотянулся до ладони, в которую спокойно можно было посадить трехлетнего ребенка, и аккуратно положил в ее центр шестой камень. Карман продолжали оттягивать шесть оставшихся образцов. Гаррий спрыгнул с постамента отошел на достаточное расстояние и посмотрел в глаза статуе.
Глава 32. ВЕСТНИК
Миэ вышла из палатки, предназначенной для лекарей, сопровождавших штаб армии. В шатре Люциса собралась даурская знать и адианские колдуны, приведшие людей степи в каменную страну. Воздух был сухим, запахи трав, которые приносил ветер со склонов гор, незнакомыми.
Следом за ней на свет выбрался, слегка запутавшись в пестром пологе палатки, придворный лекарь Сар. Седеющий даур неопределенного возраста был рассеян, почти наивен во всем, что не касалось его работы. В мастерстве же исцеления ему не было равных. Его сила была настолько велика, что ходили слухи, будто он может возвращать к жизни мертвых. Даже не знавшие дауров растения предгорий тянулись к нему, словно ища поддержки.
Сар ободряюще улыбнулся Миэ. После того, что они видели перед началом поединка, пока не покинули расположение основных сил, Миэ постоянно преследовала мысль, что дауры ввязались в слишком опасную, а главное, чужую игру, из которой у них не будет шансов выйти победителями. А возможно, и вообще не будет шансов выйти. Королева бурграхов лично явилась к месту сражения и наблюдала за боем силы. В отличие от Люциса, сидевшего с приближенными в роскошном шатре и чего-то выжидавшего.
— Видела их бойца? — спросил Сар.
Миэ вспомнила темноволосого мужчину, вышедшего сражаться против Карга. Он отказался одеть броню, снял рубашку, стеснявшую движения. В закатанных почти по колено штанах он скорее походил на рыбака, вышедшего в море, чем на ратника. Увешанный зеркальными осколками Карг выглядел рядом с ним нелепо. Миэ не стала ждать начала боя. Как только ударил сигнальный гонг, она покинула долину и вернулась к обозам и штабным палаткам.
К стоянке дауров приближался, поднимая с сухой земли волны пыли, всадник. Знамя, символизирующее победу в поединке было поднято в его руке, но не развевалось, как положено, а было свернуто вокруг древка. Миэ и Сар поспешили к центру лагеря, куда уже сбегались все оставшиеся с королем воины. Люцис вышел из шатра. Место справа от него занял командир отряда адиан, Сандр, слева — Бариэграс.
Остановившись, человек спрыгнул со спины животного и склонился у ног Люциса. Знамя, которое должно было символизировать победу, легло на землю.
— Говори, — коротко приказал король.
— Карг мертв, Ваше Величество, — произнес не поднимая головы гонец. По толпе, окружившей его, пронесся вздох негодования: это предательство, не может быть, поддался своим, — и так далее, и тому подобное. Миэ уже собралась уходить, когда принесший страшную весть продолжил.
— Его соперник тоже. В долине собраны погребальные костры, командиры ждут вашего приказа.
Миэ растеряно обернулась, ловя такие же смущенные взгляды собравшихся дауров. Люцис молча повернулся и ушел в тень шатра, Сандр и Бариэграс последовали за ним. Они быстро о чем-то посовещались. Вернее, Люцис отдал приказания, от которых на лицах обоих его собеседников появилось недовольное выражение. Кто-то тронул Миэ за руку.